Разгром "лесных братьев". Как ЦРУ использовало латвийских эсэсовцев против СССР ( часть 1-я)

Латвийский сейм одобрил законопроект, уравнивающий ветеранов Великой Отечественной войны и "лесных братьев", а также эсэсовцев, воевавших на стороне Третьего рейха. Дескать, те и другие воевали за Латвию. Однако, как свидетельствуют рассекреченные документы из архивов ЦРУ и ФСБ, это не совсем так: в действительности бывшие легионеры Ваффен-СС сражались сначала за Германию, а потом — в интересах ЦРУ. Стратегия "Да, это сукин сын, но это наш сукин сын" была придумана американцами вовсе не сегодня. Ещё во время Второй мировой войны, когда советские и американские солдаты братались на Эльбе, в Вашингтоне уже строили планы того, как использовать эсэсовцев против своих "союзников".

22 мая 1945 года. Латвия.

Спать хотелось невероятно, но два года в разведбате приучили сержанта Николая Ивантеева бодрствовать круглые сутки в любых условиях — особенно если сидишь в "гнезде" на вершине огромной берёзы. Потерев руками замёрзшие щёки, Ивантеев потянулся, и вдруг где-то вдалеке завыл волк — в брошенных хуторах и сёлах эти хищные твари плодились со страшной силой. Ещё по безлюдным сёлам прятались недобитые гитлеровцы и полицаи, и приходилось держать ухо востро — даром что война уже закончилась.

И вдруг он услышал тихое чавканье — кто-то шёл внизу по болотистому лугу.

В этот момент суровый северный ветер разогнал косматые тучи и в призрачном лунном свете сержант Ивантеев увидел колонны немецких солдат.

Их было много — несколько сотен или даже тысяча. В полном молчании они, словно какое-то воинство мертвецов-призраков, шли через луг, обтекая с двух сторон невысокий холм, где находился наблюдательный пункт советских разведчиков. Причём некоторые эсэсовцы шли так близко, что Ивантеев мог различить свастики и зигзаги рун на касках.

Сбросив с себя оцепенение, сержант Ивантеев бросился к телефонному аппарату, установленному прямо в наблюдательном "гнезде".

— Первый, первый, — прошипел он в трубку. — Вызывает "Памир"! Докладываю: вижу немцев.

— "Памир", и много там у вас немцев? — откликнулся сонный связист.

— Около пяти сотен солдат и офицеров, все в эсэсовской форме. Каков будет приказ?

В штабе 423-го стрелкового полка к донесению сержанта Ивантеева отнеслись очень серьёзно. Это ведь только в газетах война в Европе закончилась 9 мая 1945 года с подписанием капитуляции Германии, но в Прибалтике боевые действия шли как ни в чём не бывало — в Курляндском котле с отчаянием крыс, загнанных в угол, ещё сражались эсэсовцы, и небольшие отряды всё время умудрялись просачиваться сквозь заслоны и заградотряды.

Уже к утру несколько сотен эсэсовцев, оказавшихся солдатами 6-го корпуса СС, были окружены красноармейцами. После непродолжительной перестрелки выжившие эсэсовцы побросали оружие.

И тут офицеров Смерша ждал сюрприз — среди мёртвых тел они обнаружили и труп самого обергруппенфюрера Вальтера Крюгера, командира 6-го корпуса СС — судя по всему, не желая сдаваться в плен, он застрелился из своего люгера. В кармане генеральской шинели обнаружили пакет с секретными документами — видимо, в спешке Крюгер просто позабыл о нём.

Документы тут же были отправлены в Москву — как выяснилось, Крюгер пытался переправить на Запад список сети диверсионных групп, которую гитлеровцы оставили в тылу советских войск.

"Лесные братья" как миф

Если почитать нынешние латышские газеты, то может сложиться впечатление, что в 1945 году все латыши от мала до велика, включая грудных детей и седых стариков, с вилами наперевес пошли в "лесные братья" бить чекистских оккупантов. Однако первое, что нужно знать о "лесных братьях" в Прибалтике, — это то, что их не существовало в реальности. По крайней мере, оставшиеся в тылу советских войск немецкие диверсанты сами себя так никогда не называли.

Сам этот термин — "лесные братья" — впервые появился в Российской империи в начале XX века, когда во время революционных волнений 1905–1907 годов в Лифляндской и Курляндской губерниях — то есть, на территории нынешней Латвии — появились некие "партизаны". Пока в Риге и Ревеле бастовали рабочие, в сельской местности под шумок началась волна грабежей и погромов в помещичьих усадьбах. По подсчётам полиции, местные банды тогда совершили до 400 грабительских акций, включая нападения на чиновников полиции и почтовые кареты, перевозившие жалованье для рабочих. Разумеется, после революции эта криминальная статистика была взята на вооружение советским агитпропом, превратившим грабителей в эдаких народных Робин Гудов, а погромы — в "нарастание революционной борьбы".

Уже во время Второй мировой войны советский миф о "лесных братьях" в Прибалтике зажил своей самостоятельной жизнью — в пику советской пропаганде "лесными братьями" стали именовать и коллаборационистов, входивших в оккупационную администрацию Третьего рейха, и диверсионно-разведывательные подразделения абвера и вермахта.

Например, в Эстонской ССР действовали не какие-то стихийно созданные партизанские отряды сопротивленцев, но военизированная организация "Омакайтсе" (то есть "Самооборона") — эстонские каратели, служившие гитлеровской Германии. Во время нацистской оккупации Эстонской ССР члены "Омакайтсе" занимались уничтожением евреев, несли караульную и конвойную службу в концлагерях, проводили облавы на партизан и окружённых советских военнослужащих. Именно из членов "Омакайтсе" была создана 20-я дивизия СС "Эстланд".

В Литовской ССР под видом партизан действовала "Армия свободы Литвы", насчитывавшая в 1945 году до 30 тысяч человек. Костяк свободовцев — так они сами себя называли — составляли так называемые таутинники, боевики Литовского национального союза, которые ещё накануне Второй мировой войны организовали в Литве военный переворот и привели к власти местного "фюрера" — Антанаса Сметону. Немцы активно помогали созданию АСЛ — под патронажем вермахта было даже создано офицерское училище свободовцев. Но жёсткая военная иерархия АСЛ не пошла ей на пользу — к началу 1947 года органы НКВД ликвидировали два состава главных штабов, десятки окружных и уездных командований, после чего деятельность АСЛ самоликвидировалась.

В Латвийской ССР под видом партизан и вовсе действовали диверсионные группы немецкой разведки, оставленные здесь после разгрома гитлеровских войск.

Формирование латышских вспомогательных сил вермахта началось сразу же, как немцы в июле 1941 года вошли в Ригу, а захваченные прибалтийские земли были объединены в рейхскомиссариат "Остланд". Если у кого-то из латышей и были иллюзии, что Гитлер им принёс освобождение, то эти заблуждения развеялись в первые же недели оккупации, когда немцы разоружили подразделения "айзсаргов" — латышского ополчения, которое, желая выслужиться перед новыми хозяевами, стреляло в спину отступающим частям Красной армии, в том числе и латышским военным из старой латышской армии, которые были преобразованы в 24-й корпус РККА. С ещё большим энтузиазмом они расстреливали коммунистов и евреев. Но немецкий порядок не допускал самодеятельности, и вермахт разоружил "айзсаргов", из которых позже немцы сформировали охранные и полицейские батальоны, подчинявшиеся оккупационной администрации. Также из добровольцев-латышей были сформированы и две дивизии СС — 15-я и 19-я.

Те же латышские националисты, кто всерьёз рассчитывал, что немцы за красивые глаза сделают им новое государство, довольно скоро оказались либо мертвы, либо в концлагерях, как это, например, случилось с бывшим руководителем националистической организации "Перконкруст" Густавсом Целминьшом, патентованным нацистом, получившим от немцев звание зондерфюрера. Но стоило Целминьшу написать несколько статей о свободной и независимой Латвии, как его тут же арестовали и отправили в концлагерь Дахау в Германии.

Зато бывший лейтенант рижской полиции Виктор Арайс сделал при немцах блестящую карьеру. Он создал из бывших "айзсаргов" команду, которая с одобрения немцев осуществляла погромы и расстрелы евреев, коммунистов и прочих инакомыслящих. Заняв особняк еврейского банкира Шмуляна, Арайс превратил его в личную тюрьму, куда со всего города свозили молодых еврейских женщин — сначала на пьяные оргии с групповыми изнасилованиями, а затем — на расстрел.

За готовность выполнять самую грязную работу Арайс получил в вермахте звание штурмбаннфюрера, а его команда садистов и озверевших психопатов стала образцом и для остальных полицейских батальонов, которые участвовали в массовых расстрелах узников рижского гетто и в карательных рейдах в сёла Белоруссии.

Конечно, были и другие латыши. В 1942 году был создан штаб партизанского движения во главе с майором Артуром Спрогисом, который уже в те годы считался живой легендой советской разведки. Он участвовал в поимке Бориса Савинкова, воевал в Испании, где водил в разведку самого писателя Эрнеста Хемингуэя, а уже на пятый день Великой Отечественной войны организовал школу диверсантов, среди выпускников которой была и легендарная Зоя Космодемьянская.

В Риге действовал партизанский отряд Иманта Судмалиса, в Лиепае — отряды Бориса Пелнена и Альфреда Старка, а в Латгале — партизанский полк "За Советскую Латвию" Героя Советского Союза Оттомара Ошкална. На севере республики воевала партизанская бригада ещё одного Героя Советского Союза Вилиса Самсона по кличке Репей.В Курземе же действовала партизанская бригада Андрея Мацпана, в составе которой действовал и отряд "Красная стрела". Именно этот отряд и уничтожил полицаев, которых немцы сначала выбрали на роль "лесных братьев".

14 октября 1944 года советские войска вошли в Ригу и рейхскомиссариат "Остланд" прекратил своё существование. Но ещё в начале лета 1944 года немцы стали готовиться к отступлению из Прибалтики. Часть войск - 16-я и 18-я армии группы "Север" и 6-й корпус СС, в который вошла и 19-я дивизия СС, - переправили на запад, в район Курземской крепости. Часть мирного населения - к примеру, семью будущего Президента Латвии Вайры Вике-Фрейберги - морем эвакуировали в Германию. Вместе с ними бежали и остатки 15-й - "латышской" дивизии СС, практически, полностью истреблённой Красной армией.

Немцы решили организовать партизанское подполье в тылу Красной армии, используя для этого остатки полицейских батальонов, которые были переданы в подчинение бывшему генералу латвийской армии Янису Курелису, некогда командовавшему рижским полком "айзсаргов". Однако, перспектива воевать с Красной армией совсем не радовала вчерашних полицаев, привыкших безнаказанно убивать безоружных людей. И как только на подступах к Риге появились советские танки, "партизанский полк" Курелиса в полном составе побежал за немцами на запад — в Курземе. Такая самодеятельность не понравилась немцам и вскоре части вермахта окружили и разоружили полк Курелиса.

В итоге, десяток старших офицеров полка был расстрелян, ещё свыше 1000 солдат и офицеров отправлены в концлагерь Штутгоф. Сам же генерал Курелис преспокойно сбежал с полковой кассой в Швецию. Из немецкого окружения вышел только батальон лейтенанта Роберта Рубениса. Причём, вскоре Рубенис был убит самими полицаями, а остатки его отряда сдались в плен партизанам из отряда "Красная стрела".

И тогда группенфюрер СС Рудольф Бангерскис (бывший полковник Российской императорской армии Рудольф Бангерский), отвечавший за оборону Латвии, решил сделать ставку на проверенных диверсантов. Вскоре, в начале ноября 1944 года, знаменитый немецкий диверсант Отто Скорцени создаёт диверсионные школы "СС-Ягдфербанд Ост" (от немецкого "Охотничий отряд") для подготовки террористов и диверсантов из наиболее опытных легионеров 19-й дивизии СС и советских военнопленных, согласившихся служить немцам. Штаб "Охотничьего отряда" находился в польском городке Иновроцлав, а в Курземе было организовано семь разведывательно-диверсионных школ.При каждой школе было по три спецподразделения. Первая рота состояла из бывших советских военнопленных различных национальностей и предназначалась для борьбы с партизанами на территориях, контролируемых вермахтом. Вторая рота - латышская - для заброски на территорию Прибалтики в тыл Красной армии.
Третья рота - русская - для переброски в Россию.

Фотогалерея: