«НОРД-ОСТ» НАД МОСКВОЙ. Теракту на Дубровке – 15 лет. Рассказ офицеров «Альфы». Часть 2-я.

Побег 24 октября двух девушек, Елены Зиновьевой и Светланы Кононовой, — это отдельная история, достойная самых громких эпитетов. Когда в районе ДК раздались выстрелы, никто не мог понять, что произошло. Время — . Журналисты кинулись прояснять ситуацию, и вскоре появилась «горячая» информация: из рук террористов смогли вырваться две заложницы. По ним стреляли. Ранение получил боец антитеррора. Но все оказались живы! Маленькая победа была одержана.

Елена ЗИНОВЬЕВА:
— Когда бандиты взялись за взрыватели и сказали, что нажать кнопку не составляет никаких проблем и они ждут только звонка Басаева, я поняла, что надо бежать. Для этого, когда я ходила в туалет, я проверяла, какие окна открываются, а какие нет. В тот момент, когда бандиты держали руки на спусковых кнопках, а в зале женщины и дети падали в обморок, я стала настойчиво проситься в туалет, и нам разрешили идти.
Нас проводили до двери и проследили за тем, куда мы идем. Около туалета постоянно сидел боевик. Когда мы зашли туда, мы увидели, что в туалете кроме нас женщина с ребенком. Мы попросили ее прикрыть дверь, чтобы не было видно, что мы делаем. Сразу после этого я открыла окно — о том, что оно открывается, я узнала в одной из своих разведок. Подходя к окну, заметила под ним козырек второго этажа, так что с третьего этажа выпрыгнуть было достаточно просто.
Я прыгнула первой, потому что была в ботинках. Света прыгала за мной, она прыгала босиком, потому что на ней были каблуки. Когда я спрыгнула, я осмотрелась, и мне стало понятно, что надо как можно скорее прятаться за угол. Благо это позволял сделать козырек, который шел по периметру стены и заканчивался за углом.
Из окна в любой момент могли раздаться выстрелы. Я метнулась за угол и знаками стала показывать Свете, что ей надо бежать ко мне. Света мне сказала, что она не может подняться. Я рванула к ней, схватила ее в охапку и затащила за угол. После этого прыгнула на землю.
Света смогла только свеситься с козырька. Я с силой рванула ее вниз, и так мы оказались на земле. Оттуда мы увидели, что какие-то люди машут нам руками и кричат: «Быстрее сюда, быстрее к нам!». Мы страшно испугались, потому что решили, что это боевики. Но это оказались бойцы «Альфы». Один из них схватил Свету на руки, и мы побежали, вслед раздались автоматные выстрелы. Было такое ощущение, что пули отскакивают от пяток. Пока мы бежали, того «альфовца», который нас прикрывал, ранило в плечо.

Полковник Александр МИХАЙЛОВ:
— Всего за время до штурма мы освободили семерых спрятавшихся заложников. В том числе двух отважных девушек, сбежавших от бандитов через окно туалетной комнаты. Одна девчонка, прыгая, серьезно повредила себе обе ноги. Штаб попросил срочно оказать помощь. Мы с Мишей Кульковым бросились их вытаскивать. Он взял под руку одну девчушку, я на руки взял ту, у которой были повреждены ноги — и бежать. Когда я поднял ее на руки, понес, она спросила: «Дяденька, вы меня спасете?» — «Постараемся!». До сих пор помню, как от жалости перехватило горло.
Только выдвинулись, по нам вдарили со всех сторон по полной программе. Благо, ребята прикрывали. Майор Константин Журавлёв отвлек террористов: выскочил, стал целиться в того, кто по нам бьет, и тут его ранило в плечо… Мы только за угол забежали, пошли взрывы из подствольного гранатомета, и меня Сергей Чернов с ног сшибает, кричит: «Ты как?». Друг закрыл меня от осколков, а я давай его ругать вместо благодарности. Упал-то на локти, больше думал о девчонке с поврежденными ногами. Потом подъехала «скорая», Лену Зиновьеву и Свету Кононову увезли в штаб, потом в больницу.

АГОНИЯ. «СТОЙ! СТРЕЛЯЮ!»
Последняя ночь перед штурмом. Переговоры то идут, то прекращаются. Бараев нервничает и назначает на утро субботы первый расстрел заложников. Поздно вечером в пятницу обстановка накалилась до предела.
— В первую ночь они были уверены в себе, — рассказывает бывшая заложница Елена Федотова из Орехово-Зуева. — Это чувствовалось. Они нисколько не сомневались, что их план удастся. То и дело заявляли: либо умрем, либо победим. Но были уверены именно в победе. И все время переговаривались по сотовым телефонам. К ним и зарядные устройства имелись. Говорили, что давно готовились к захвату. Собирались свою акцию приурочить ко дню рождения Путина. Но малость, мол, подзадержались. Потом стали нервничать. И чем дальше, тем больше. Не получалось так, как они хотели. Перед штурмом особенно дергались. Бараев стал что-то кричать своим на чеченском. А потом стреляли.
В полночь в здание проник Геннадий Влах. Милиционеры не успели его перехватить, и он, с поднятыми руками, прорвался через оцепление. Бандиты в зале закричали: «Разведчик, разведчик!». Тот стал объяснять, что среди зрителей находится его сын. «Назови имя сына», — потребовали террористы. Мужчина назвал. Стали выкрикивать его, но… никто не отозвался. Тогда вурдалаки жестоко избили Влаха прикладами, а затем вывели из зала. Раздались выстрелы. На сцену вышел Бараев:
— Успокойтесь, успокойтесь… Сядьте… У меня были переговоры с Примаковым. Мы с ним не договорились. Но сейчас поступили сведения, что завтра к одиннадцати прилетает Казанцев. Будем с ним говорить.
25 октября полпред президента в Южном федеральном округе Герой России генерал Виктор Казанцев, находившийся в Ростове-на-Дону, говорил по телефону с «Абу-Бакаром». Однако тот отказался даже обсуждать судьбу заложников, включая детей: «Если будем говорить, то уже конкретно о деле, о выводе войск. Вы человек высокопоставленный, серьезный человек, поэтому сразу вам говорю: не приходите торговаться с нами».
Вечером попытку диалога предпринял Евгений Примаков — бывший глава Правительства, МИДа и СВР. Однако Бараев пообещал начать убивать заложников с субботы.
— Разговор складывался очень напряженно, — рассказывал Евгений Максимов. — Это был разговор со слепым, с глухим. Я уже не знаю, каким образом охарактеризовать этого человека, Бараева, который вскакивал, был все время в возбужденном состоянии, который сказал: «Клянусь Аллахом, Вы меня не понимаете — я запрограммирован, я буду решать все вопросы завтра. Завтра с 12 часов мы начинаем расстреливать». Тогда я ему говорю: «Слушайте, что Вы клянетесь Аллахом? Я Коран знаю, наверное, как востоковед не хуже Вас, а может быть, и лучше. И в Коране говорится о том, что нельзя воевать с женщинами и детьми». Бараев: «Немедленно выводите войска из Чечни». Никакие увещевания и попытки поставить на реалистическую основу этот разговор не увенчались успехом.
Кризис наступил ночью. У одного из заложников, 30-летнего Дениса Грибкова, от всего увиденного сдали нервы, и он с бутылкой воды в руке по спинкам кресел побежал к женщине-смертнице, сидевшей рядом с основной адской бомбой. По нему открыли огонь, но промахнулись. Грибкова вывели из зала и расстреляли в туалете второго этажа.
При всем этом были ранены двое заложников. Павел Захаров, смертельно, в голову, и Тамара Старкова — в живот. В зале началась паника.
— Они же истекают кровью! — закричал доктор Владислав Пономарёв, бросаясь к раненым.
Вместе с Олегом Магерламовым они вытащили раненых в проход, перевязали.
— Телефон! Дайте мне телефон! — отчаянно взывал врач. На тот момент террористы уже отобрали мобильники у всех заложников под угрозой расстрела.
Террористы сначала запретили спускать раненых в холл, боясь, что медики сбегут. Олег и Владислав вытащили на носилках мужчину, он был без сознания, а женщину на руках нес ее муж.
— Стой! Стреляю! — раздался окрик сверху.
— Нам разрешили!
Получив подтверждение, террорист разрешил движение. Это и была та последняя кровь, которая подтолкнула штаб к началу операции. Доктор Пономарёв останется жив, а Олег Аламдарович трагически погибнет. Посмертно он награжден орденом Мужества.

«ВСЕ УЖЕ МЫСЛЕННО БЫЛИ В БОЮ»
Не секрет, что захват здания разрабатывался Оперативным штабом с первых минут. Такова практика спецслужб всего мира — быть готовыми к любому развитию ситуации. Было понятно, что ультиматум террористов, обещавших начать расстрел заложников, отнюдь не блеф.
Накануне сотрудники «Альфы» и «Вымпела» успели отрепетировать свои действия в здании аналогичной даже конструкции. Это был Дом культуры «Меридиан» на Профсоюзной улице, возле метро «Калужская». Соответствующее распоряжение дал мэр Юрий Лужков.
Всех служащих, включая охрану, вывели из здания. На входе встали люди с автоматами. Спецназовцев интересовали в основном подвал, зрительный зал и подсобные помещения на втором и третьем этажах.
Чтобы исключить утечку информации, вся отработка действий штурмовиков проводилась по ночам. При этом даже на подступах к ДК были выставлены секреты из людей в гражданке, которые под любыми предлогами заворачивали любопытных и просто прохожих.

Полковник Александр МИХАЙЛОВ:
— В «Меридиане» собрались руководители отделов, были нарезаны сектора для зачистки, определены зоны ответственности каждой из групп, проведены тренировки. К тому времени мы уже знали, что в центре зрительного зала и на балконе боевики поставили два металлических баллона — ресиверы от «КамАЗа», внутри каждого разместили 152-миллиметровый артиллерийский осколочно-фугасный снаряд, обложенный пластитом. Были у них и дублирующие системы минирования.
Среди заложников был подполковник ФСБ, который давал очень серьезную информацию по сотовому телефону. Его знакомые вышли на оперативный штаб, и он сообщал уже напрямую о передвижениях боевиков, чем они вооружены, о рядах и местах, где сидят женщины-террористки с поясами «шахидок». Вся эта информация анализировалась. Проводилась работа и с заложниками, которых отпускали бандиты.

Полковник Юрий ТОРШИН:
— Штурм был запланирован и расписан до мелочей, были определены свои точки, коридоры, места проникновения и т. д. Несанкционированного взрыва, как в спортивном зале школы Беслана, в «Норд-Осте» не произошло, там все шло некоей ступенчатой чередой. Наши сотрудники понимали, что являются смертниками. Если закольцованная система взрывчатки, установленная в зале, сработает, то все просто рухнет, и мы останемся под дымящимися руинами. Впрочем, это понимаешь при любой операции. Для этого сотрудников готовят и психологически, и физически. Они осознают, что рискуют жизнью, забывая, что дома ждут жены, дети, родители, — просто выполняют свою задачу.
Нам был уже определен участок, по которому предстояло продвигаться, мы знали, куда войти и что делать. Это непосредственно была та комната, в которой находился Бараев, отсюда он давал интервью, показанное по Центральному телевидению. У меня было шестнадцать-восемнадцать сотрудников отдела. Половина! Остальные обеспечивали доставку газа в подвальное помещение.
Власти искали малейший шанс предотвратить взрыв ДК. Выманить террористов не представлялось возможным. Тогда возник вариант с газом, позволявший почти мгновенно вывести из строя смертников. Естественно, что «отключались» и заложники. Но это был единственно возможный выбор, выбор между худшим и наихудшим.
До начала операции бойцам удалось по подземным коммуникациям попасть в здание и уже оттуда установить скрытое наблюдение. Одна из групп проникла на технический этаж. Опасаясь снайперов, террористы туда не спускались. Из подсобок были проделаны небольшие отверстия в стенах и перегородках. С их помощью удалось получить доступ к вентиляции, а также установить видеоаппаратуру. Оказалось, что мужчины-террористы находятся на сцене и на втором этаже захваченного здания. Зал в основном контролируют женщины-смертницы. Увешанные взрывчаткой, они представляли главную опасность для сотен заложников.

Полковник Александр МИХАЙЛОВ:
— К исходу дня 25 числа план штурма был практически готов и утвержден. Перед самым уходом из штаба один из руководителей операции сообщил, что для ослабления сопротивления террористов будет применен газ и что нам нужно подготовить противогазы. Как отнеслись к этому бойцы? Спокойно, так же продолжали подгонять экипировку, проверять вооружение и боеприпасы. Лишних вопросов никто не задавал. Все уже мысленно были в бою. Люди знали, на что идут. Все прекрасно понимали: достаточно одного взрыва — и все будут погребены под развалинами. Особенно рисковали те группы, которые входили непосредственно в зал. Но отказников не было!
В Оперативном штабе знали достаточно точно, как размещаются террористы. К тому же не все заложники, несмотря на строжайший приказ, сдали свои мобильные телефоны. Нашлись мужественные люди, которые отправляли спецслужбам свои текстовые сообщения: где находятся заряды и как разместились в зале террористы.
Применение спецсредств было резервным вариантом. Надеялись на то, что с террористами удастся достигнуть компромисса. Когда же стало известно о новых жертвах, было принято решение о немедленном начале операции. Милицейское оцепление значительно расширилось, оттеснив родственников заложников и зевак на несколько сотен метров от ДК.
— Когда в зале раздались очереди, мы находились в подсобке первого этажа со спецназовцами, — рассказал корреспонденту «Ъ» техник ДК на Дубровке. — «Альфовцы» тут же начали связываться с кем-то по рации и, судя по их разговорам, получили «добро» на штурм. Правда, та группа, которая была с нами, в бой не вступала. Спецназовцы подошли к отверстиям в стенах, ведущим в вентиляцию. Некоторые из них сняли с плеч рюкзаки и вытащили баллоны, напоминающие те, с которыми плавают аквалангисты. Только меньшие по размерам и пластиковые, а не металлические. Что было дальше, я не знаю. Перед тем, как применить газ, нас, гражданских, выпустили из здания за оцепление.

Полковник Юрий ТОРШИН:
— Рядом находился госпиталь ветеранов Великой Отечественной войны. Пациентов эвакуировали, и палаты были отданы нам — чтобы бойцы могли час-полтора отдохнуть, привести себя в порядок, пополнить боекомплекты, переодеться, подготовиться к штурму. У меня с собой была бутылка виски. Скажу, откуда она появилась. Приехал нынешний вице-президент Ассоциации «Альфа» Алексей Филатов, на тот момент он являлся слушателем Академии ФСБ. Приехал, но душа-то горит, рвется в бой! Но куда же в бой? Ни бронежилета, ни автомата. Да и кто возьмет на себя такую ответственность — поставить его в боевые ряды?! Постояли, покурили.
Алексей привез нам бутерброды, пиццу и бутылку виски. Не бутылку же молока ему привозить?! Я говорю Стасу Мамошину, разлей, мол, всем по чуть-чуть, — что там бутылка 0,7 на двадцать человек? Сколько каждому досталось, можете посчитать. Гена Соколов говорит: «Юрий Николаевич, скажите нам что-нибудь ободряющее, напутственное». — «Что вам сказать? Вы ребята обученные, прошли огонь и воду! Что вас подбадривать? Все взрослые мужики».
В шутку я возьми и скажи: «Привет, покойнички!». У всех челюсть отвисла, молчат. «Что вы так смотрите? — спрашиваю подчиненных. — Знаете же, на что идете, и я иду вместе с вами. Коль так, с этим надо смириться, буквально через минуту мы это забудем — перед нами уже стоит задача… Сложная задача! Будем ее выполнять». Да, жестко! Но, может быть, эти-то слова и подбодрили, тем более что сказаны были со смехом.

Майор Геннадий СОКОЛОВ:
— Боевую задачу нам ставил начальник отдела полковник Юрий Николаевич Торшин. Он сформулировал перед нами общую задачу, затем каждому определил его направление и собственную узкую задачу, пояснил, кто и за что лично отвечает. На тот момент у меня был сын одиннадцати лет. Естественно, я думал о нем, о семье. Если со мной что-то случится — каково им будет без меня?
Чувствовал я и ответственность за выполнение своей задачи — ведь надо было спасать заложников. На нас тогда смотрела вся страна. Террористы бросили вызов президенту, и мы не могли плохо выполнить поставленную задачу — каждый по отдельности и все в целом. Ведь штурм — это комплексное мероприятие.
Понятно, я волновался… Мы прекрасно отдавали себе отчет, что в случае подрыва здания, чем угрожали террористы, мы можем остаться в этой охваченной огнем братской могиле. Кстати, увиденный потом в здании арсенал и количество взрывчатки произвели на меня сильное впечатление.

«ИДЁМ БРАТЬ БАРАЕВА»
Окончание 2-й части рассказа-расследования «Норд-Ост» над Москвой читать – тут:

Фотогалерея: