МАЙБОРОДА ВИТАЛИЙ ВИКТОРОВИЧ

( – )

ПОСЛЕДНЕЕ ЗАДАНИЕ КОНТРРАЗВЕДЧИКА
Звания Героя России подполковник Майборода был удостоен посмертно

Вечером я хотела позвонить мужу. Взяла телефон в руки, но почему-то сразу положила его. «Лучше завтра утром. Сейчас уже поздно», − сказала я себе. Потом в новостях увидела сюжет, где говорили, что в Дагестане в спецоперации погиб сотрудник правоохранительных органов и еще один числится пропавшим без вести. «Как страшно. В чей-то дом сегодня пришла беда», − подумала я в тот момент. Через два часа в дверь постучали. Я открыла. На пороге стояли коллеги Виталика…» − вспоминает супруга подполковника Виталия Майбороды.

Автор: Виталий Поздняков,
«ФСБ: За и Против»

Сотрудник ФСБ России. Возраст − 31 год. Ближайшему окружению было мало что известно о его работе. Еще меньше информации об офицере можно найти в открытых источниках. В том числе и теперь, после его гибели.
На его кителе два ряда боевых наград. Среди них орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами, орден Мужества и орден «За военные заслуги». О большинстве из них, равно как и о совершенных подвигах, за которые офицер был удостоен наград, не знали даже родственники. Два воинских звания досрочно − больше не положено. Множество благодарностей от руководства ведомства и глав северокавказских республик. Золотая Звезда Героя Российской Федерации посмертно.
Встречаюсь с коллегами Виталия. Если бы мне довелось увидеться с ними при других обстоятельствах, ни по их внешнему виду, ни по манере общения я бы не предположил, что они уже много лет работают в святая святых отечественных органов безопасности...
− Сразу после выпуска из академии Виталий попал на оперативную работу. Через несколько лет у него появились перспективы продвинуться по карьерной лестнице и сменить направление деятельности на более спокойное, если можно так сказать, − объяснил один из собеседников. − Однако кабинетным трудам он предпочел работу «на земле». Более того, подразделению, где служили мы с Виталием, на много лет вперед определили конкретный фронт работ: поиск иностранных террористов, действующих на Северном Кавказе и имеющих связи с зарубежными спецслужбами. Поэтому с 2006 года стали активно ездить на Кавказ.
Активно − это, по словам вдовы офицера, месяц через три: один месяц дома, три − в Дагестане, Чечне либо Кабардино-Балкарии. Когда же иностранных главарей банд и наемников удалось ликвидировать, подразделению Майбороды пришлось вести работу уже в отношении местных лидеров террористического подполья. Одним из них был Раппани Халилов, приближенный известного боевика Хаттаба, организовавший теракт в Каспийске 9 мая 2002 года, в результате которого погибли 43 человека и свыше 170 граждан получили ранения. Следующими в списке значились другие одиозные экстремисты, в том числе и те, кто спланировал нападение на Нальчик в 2005 году. Всего же за 10 лет службы Виталий Майборода принимал непосредственное участие в поиске и поимке десяти крупных бандглаварей, считая огромного количества рядовых членов бандподполья. В последней командировке в марте 2013 года ему предстояло нейтрализовать одиннадцатого.
Ибрагим Гаджидадаев. Он же Рыжий. Чемпион мира по ушу-саньда и главарь гимринской бандгруппы, назначенный Доку Умаровым лидером так называемого «дагестанского фронта». «Послужной список» этого боевика изобилует преступлениями: покушение на заместителя главы республиканского МВД в 2005-м, убийство министра внутренних дел Дагестана Адильгирея Магомедтагирова в 2009-м, организация взрывов в московском метро в 2010-м. Кроме того, на счету Гаджидадаева значились рэкет, разбой, множественные похищения состоятельных людей с целью вымогательства денег. Обширная сеть его пособников, которую в течение года удалось раскрыть оперативникам, включала в себя даже представителей районных органов власти, чиновников различного уровня, сотрудников правоохранительных органов и предпринимателей. При этом сам Рыжий строго соблюдал конспирацию: не пользовался мобильным телефоном, всю информацию получал и передавал через связных, постоянно менял адреса пребывания и ездил только с вооруженной охраной. Задачу во что бы то ни стало установить местонахождение террориста поручили подразделению, которым руководил Виталий Майборода.

ПОИСКИ ОБЪЕКТА

− Информацию по Гаджидадаеву собирали долго, − вспоминает участник тех событий. − Работали в основном сами, с минимальным привлечением сил местного Управления ФСБ. В начале марта, когда у нас уже было достаточно сведений, наша группа вместе с подразделением Центра специального назначения вылетела на Кавказ. 18 марта пришло подтверждение, что «объект» с членами бандгруппы находится в одном из селений в частном доме своего доверенного пособника.
В ночь на 19 марта спецназ заблокировал район проведения контртеррористической операции. Окружать пришлось не только дом, в котором, по предварительной информации, укрылись боевики, но и соседнее здание, где проживал местный депутат, который, по сведениям оперативников, был тесно связан с Гаджидадаевым.
− Первым делом из здания эвакуировали жильцов. Перевели их как раз в соседний дом. Там мы стали расспрашивать хозяйку, где укрывается Рыжий. Но на все вопросы она отвечала, что никого в ее доме нет, муж уехал в Москву, а Гаджидадаева она вообще не знает. В это время группы спецназа вместе с оперативниками снова и снова обшаривали здание. Однако ни в комнатах, ни в подвале никого обнаружить не удавалось, − вспоминает офицер.
Все понимали, что в доме должно быть укрытие, где могут прятаться боевики. Но где? Простреливать пол, ломать перекрытия закон запрещает ровно до того момента, пока не будет визуального подтверждения присутствия в «адресе» боевиков и не завяжется перестрелка. В противном случае весь нанесенный ущерб придется возмещать.
Поиск затянулся. Близились к концу первые сутки спецоперации. Руководители уже готовы были прекратить мероприятие. Но в это время при очередном осмотре двора по косвенным признакам силовики предположили, что под землей находится хорошо замаскированное укрытие. Эти догадки подтвердил и один источник, который сообщил, что в начале строительства на месте здания вырыли котлован гораздо большего размера, чем сам дом.
− Пока одни сотрудники осматривали двор, спецназ и оперативники решили вновь проверить подвал, − описывает мне общую схему действий офицер.
Одна из групп спецназа должна была попасть туда со стороны улицы, но, услышав сообщение о том, что обнаружен бункер, и получив команду отойти, вернулась обратно. В это время Виталий вместе с сослуживцем, видимо, стараясь все-таки понять, что они упустили из виду, спускался туда через второй вход. Команду покинуть здание им либо не дали, либо в подвале она попросту не прошла через толстые стены. Конечно, по уму, сперва нужно было вывести сотрудников, а потом «тяжелых». Но получилось наоборот.
Из комнаты в подвал вела узкая винтовая лестница. Подполковник Майборода шел по ней первым. Следом спускались еще двое. Звука открывающейся крышки люка, замаскированной за стеллажами с продуктами, никто из них не услышал.
Ночную тишину разорвали пулеметные выстрелы. Бронебойные пули прошили ногу одного из офицеров. Спецназовцы быстро оттащили его в безопасное место, сделали обезболивающий укол. Однако никто из них не мог сказать, что же случилось с Виталием Майбородой.

ОРДЕН ЗА МУЖЕСТВО

− Зная Виталия, я скажу, что он ни за что не вернулся бы оттуда, не найдя и не обезвредив того боевика, − объяснила супруга Виталия. − Ведь сколько таких операций бывало: силовики дом проверят, никого не найдут и уедут, а террорист все это время в укрытии просидел и в итоге невредимым остался. Мой муж этого допустить просто не мог. Если бы группа снялась и вернулась в Москву с пустыми руками, для него это означало бы лишь одно: не справился, упустил. А сколько такой провал повлек бы за собой новых жертв, терактов, преступлений? Я не знаю, был ли он на сто процентов уверен, что Гаджидадаев прятался именно в том доме, или что-то чувствовал, но он делал то, что должен был, − продолжал искать. Видимо, поэтому в очередной раз и пошел в подвал сам...
− Задача опера − не только дать информацию спецназу, − говорит друг и сослуживец Виталия Майбороды. − Там, в зоне проведения КТО, от оперативника зависит гораздо больше. Понимаешь, если в «адресе» долго не удается обнаружить бандитов, у находящихся на позициях спецназовцев и полицейских нередко притупляется бдительность, чувство возможной опасности порой сменяется банальной расслабленностью. Человеку начинает казаться, что никаких боевиков тут нет, что опера ошиблись и сейчас все свернутся и отправятся отдыхать. И это самое страшное. Ты можешь утверждать, что у тебя информация из проверенных источников, апеллировать данными технической разведки, рассказывать что угодно. Их это не убедит. Поэтому нужно хорошо чувствовать ситуацию.
Неизбежно наступает такой момент, когда приходится использовать личный пример: идти самому в здание, искать, всем своим видом показывая, что ты владеешь нужными данными и вот-вот обнаружишь прячущихся террористов. А дальше уже дело за «спецами».
− Знаешь, я иногда задумываюсь, как изменилась бы ситуация, если бы Виталий тогда не пошел в подвал. Боевики ведь поняли, что их бункер вот-вот обнаружат, − говорит другой коллега погибшего офицера. − В итоге снова и снова прихожу к выводу, что, если бы террористы вдруг выскочили на улицу и стали стрелять, это могло оказаться полной неожиданностью для всех, кто в ту ночь дежурил в оцеплении. Беспорядочная стрельба, большое количество жертв, прорыв и уход банды... Вот что могло случиться. В каком-то смысле гибель Виталия предотвратила возможность других смертей, которые наверняка последовали бы, случись все иначе.
− Ваш супруг когда-нибудь делился, за что ему вручили орден или медаль? − спрашиваю вдову офицера.
− Нет. На все мои расспросы он лишь успокаивал, что в командировках в основном в штабе сидит и занимается бумажной работой. Не хотел, чтобы мы волновались за него. Но я-то видела, что всякий раз после возвращения оттуда у него за обедом ложка в руках трясется. Я поначалу много раз просила его рассказать хоть что-то. Вон у других, говорю, мужья, твои коллеги, делятся с женами. Но он лишь улыбался и отвечал, что ребята просто приукрашивают.
Спустя некоторое время вдова продолжает:
− О том, что мой муж был награжден орденом Мужества, родственники узнали лишь после его гибели. Виталик хотел сообщить об этом отцу ко дню рождения. Он всегда так делал. Его отец тоже офицер, и ему приятно, что сын получал такие высокие награды. Хотя все прекрасно понимали, что их просто так не дают.

Фотогалерея: