ВОЙНА «» – НЕВЫУЧЕННЫЙ УРОК РУИНЫ
#Внешняя_политика_upolnomochen
#Аналитика_upolnomochen

Весной 2012 года мы с Ростиславом Ищенко и Мариной Ветровой провели ночь за массандровским портвейном и коньяком на пирсе ялтинского санатория с пророческим названием «Россия» (за что особый поклон Владимиру Корнилову). Речь отчего-то зашла о принуждении к миру Грузии, и Ростислав поведал о некоторых моментах, которые не афишировались тогда в прессе.

Разговор этот в конце концов вылился в интервью для газеты «Новая волна +», редактируемой тогда молодым талатнтливым журналистом, а ныне узником совести Василием Муравицким.

«Новая волна +» так и не успела обзавестись сайтом. Поэтому «грузинскую» часть интервью я через год опубликовал в своём ЖЖ под заголовком «Война “” – хороший урок для Украины». Как предположил тогда ваш покорный, урок этот окажется для украинских элит невыученным, и войну они развяжут-таки.
Но начали мы тогда издалека – с вопроса, почему же у Януковоща не складывалось с многовекторностью, хотя для Кучмы она была панацеей.

«Вообще-то, для Украины окно возможностей, позволяющей проводить многовекторную внешнюю политику закрылось в 1999-2000 гг. – в начале второй президентской каденции Леонида Кучмы, – уточнил Ростислав. – Связано это было с началом государственного ренессанса в России, с одной стороны, и с явно обозначившимся надрывом США – с другой стороны.

Попытка установления мировой гегемонии Вашингтона, опирающейся на военную мощь и «дипломатию доллара» к этому моменту уже провалилась, но США еще не желали признать поражение – они все превосходили по военной мощи весь остальной мир вместе взятый. И США попытались последним сверхусилием выиграть «холодный мир» так же, как они выиграли «холодную войну».

В этих условиях столкновение интересов России и США в третьих странах стало неизбежным. Особый интерес для Вашингтона представляла постсоветская периферия. До начала 2000-х это «ближнее зарубежье» (в российской терминологии) по умолчанию признавалось сферой не исключительного, но преимущественного влияния РФ. Это обеспечивало ослабевшей Москве буфер, который отделял ее от расширившегося, вопреки обещаниям, НАТО. Но в начале 2000-х Россия постепенно начала активизироваться, превращая свое формальное влияние в «ближнем зарубежье», во все более отчетливое доминирование.

Поэтому вытеснение России из СНГ должно было унизить Москву, показать ее неспособность противостоять интересам США даже на своих собственных границах. Окружение России «санитарным кордоном» американских сателлитов (из бывших союзных республик) с открыто русофобскими режимами призвано было навсегда перевести Россию в разряд третьестепенных региональных держав – ее ресурсы направлялись бы на борьбу с противоестественной русофобией соседей. Москва, таким образом, вычеркивалась из числа глобальных игроков.

Однако период американского наступления на Россию на постсоветском пространстве как начался, так и закончился в Грузии.

Бархатный проамериканский переворот 2003-го года, названный «революцией роз» дал старт цепи «цветных революций» в СНГ, реализованных по одному сценарию, на американские деньги и под американским руководством. Закончился этот период пятидневной августовской войной 2008-го года (или «Войной »), в ходе которой проамериканский грузинский режим потерпел унизительное поражение, а грузинская армия перестала существовать. На самом деле это унизительное поражение потерпел не только и даже не столько Тбилиси, сколько Вашингтон, который не сумел ни защитить своего союзника, ни обеспечить ему способность самостоятельно противостоять России на Кавказе. При этом надо понимать, что вооруженные силы, задействованные в конфликте Москвой и Тбилиси, были сопоставимыми. Россия, безусловно, имела превосходство, но оно не было абсолютным и подавляющим, таким, которое могло бы объяснить исчезновение с поля боя грузинской армии в считанные часы.

Отказ России от введения войск в Тбилиси и свержения Саакашвили стал еще одной пощечиной Вашингтону. Весь мир видел, что Москва могла это сделать, но не захотела. Причем этому есть совершенно практическое объяснение – установление в это время пророссийского режима в Тбилиси было невозможно. В стране не было соответствующих организованных политических сил. А власть, держащаяся на российских штыках, потребовала бы неоправданно большого расхода ресурсов (военных, экономических, финансовых, дипломатических, политических). При этом, все равно радикальным русофобам была бы обеспечена общественная (внутри страны) и международная поддержка, как «законной власти оккупированной страны».

А так Саакашвили, которого разгромили, но не стали добивать, до конца своей каденции оказался связанным конфликтом с внутренней оппозицией и перестал быть серьезным фактором политической игры в Закавказье.

Обращение к опыту и последствиям цветных революций важен для понимания того, почему в Москве сделали вывод о том, что так называемая многовекторность постсоветских режимов не может гарантировать России необходимый уровень их лояльности».

Интервью вызвало бурное обсуждение на «Эхе Москвы». Что не удивительно, с учётом целевой аудитории ресурса. Приведу наиболее характерные из откликов.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Фотогалерея: