Здравствуйте ребята! Я уже говорил, что в новом романе существуют две временных линии. Все это делается для того, чтобы вы могли сами почувствовать разницу между Первой и Второй войной на Кавказе. Я не эксперт, я хочу чтобы Вы стали экспертами. Продолжаем дальше знакомиться с героями. 2000 ый год июнь.

Олег Сергеев, офицер танковых войск, мог бы и не попасть на восстановление конституционного порядка. В его наведение он просто никогда не верил. Порядка не существовало в его родном городе, а тут его не будет и подавно. Пока в этом не заинтересуются сами чеченцы. Но повоевать с ваххабитами — это другое дело. Слишком много офицеру довелось услышать о том, как они не любят русских. Пришлось насмотреться трофейных видеоплёнок Первой войны, окрестив религиозный фанатизм, как психическое заболевание, раз и навсегда. Ещё Олег любил оспаривать всё, что казалось ему подозрительным в этой войне. За это его недолюбливало начальство отложив на неопределённый срок звание старшего лейтенанта. Сергееву было плевать на погоны, он даже не видел себя капитаном, и был не прочь просто командовать экипажем танка. Любого бы взбесил штурм нефтеперерабатывающего завода без артподготовки и поддержки брони. Так погиб один из его друзей в группе разведки из состава десантного полка. Сергеев много раз представлял, как мог бы заживо сжечь хитрожопых тварей, вместе с их драгоценной нефтью. Его вспыльчивость иногда пугала экипаж машины и с трудом ассоциировалась с армейской дисциплиной. Чёрные кудрявые волосы и такие же чёрные с блеском глаза, говорили о горючем кровосмешении. Когда Стрельников впервые увидел Сергеева, то на ум пришло только одно. Либо — цыган, либо — босота с окраин Кишинёва.

— Вот куда ты блядь полез Малыш? — закричал офицер на наводчика Малышева.
— На дерево, — испугался сержант, — хотел флаг наш Российский между ветвей закрепить.
— Слазь оттуда, не то я его тебе промеж булок закреплю. Мы для чего машину маскировали по твоему? Позиции готовим, для чего?
— Виноват товарищ командир, не подумал я, — спрыгнул на землю боец с небольшим полотном гордости России.
— Я вопрос задал, отвечай! — уставился на Малышева, Сергеев.
— Для молниеносного и скрытного удара по противнику наверное, — ответил парень.
— Ну и нахрена мне тогда триколор над танком?
— Я ж сказал, что не подумал. Виноват.
— Виноватых бьют, — резко парировал Олег и выдернул знамя из рук бойца.
— Пономарёв, — обратился к механику лейтенант, — убери флаг с глаз моих, не то пехота увидит, и тем же займётся. И прекрати стишки свои писать Есенин хренов, тебе заняться нечем? Для чего тетради переводишь?
— Для истории, — возмущённо ответил Юра, — и не стихи это вовсе, а проза.
— Кому нужна твоя история?
— Как кому? Всем наверное.
— Читать это никто не будет. Для страны, ты щенок чумазый. Ноль если проще. Нас поубивают завтра и никто не заметит, не вспомнит, кроме мамаши твоей. И тетрадь твоя сгорит к чёртовой матери.
— Я для школы хотел, в которой учился, — обиженно сказал механик, повесив голову.
Провалив экзамен на филологический факультет, Юра пошёл в армию. Пошёл не сопротивляясь, потому, что так было нужно. Не ему конечно, а военкому, которого он никогда не видел, и не догадывался, о его существовании. Попав в роту механиков он долго смотрел на танк, пытаясь сообразить, как эта машина может иметь к нему отношение. Если бы, кто нибудь заставил Пономарева собрать велосипед, он бы не справился с задачей и за весь срок службы. Тихий, спокойный парень с головой ушёл в несмываемый слой мазута и солидола. Единственное, что понравилось бойцу в учебке — это стрельба с автомата и сладкий чай с хлебом, и маслом. Когда на него кричали, он часто моргал ресницами и морщил лицо так, будто съел свежий лимон. Глядя на такую физиономию кричавший сам затыкал свой рот и в редких случаях просил прощения. Любовь к сочинительству проявилась в нём именно в тяжёлые психологические моменты. Рука будто сама тянулась к ручке, выводя замысловатые предложения, превращая их в абзацы.

— Не грузись и пиши сколько влезет, — сказал сержант Малышев, когда лейтенант спустился в блиндаж, — не обращай на командира внимания. Вождение ты сдал на отлично, почему бы и не писать, в свободное время. О бабах только писать не советую. Не оценят. Пиши о том, что глазами своими видишь, и сердцем чувствуешь. Так правдивее и полезнее для тех, кто читать надумает.
— Откуда тебе знать, что продолжать стоит? — поднял голову Пономарёв и взглянул в глаза Антону.
— А хреново ты свою писанину прячешь. Мне в нужник бумага нужна была, я нашёл тетрадь и прочёл немного. Не бойся, ни листочка не вырвал, — засмеялся сержант и полез в башню.
Из-за поворота послышался гул двигателя. Сержант выскочил наружу вслушиваясь в не совсем понятный ему звук. Сквозь рёв мотора пробивались едва уловимые ноты, до боли знакомой музыки. С каждым мгновением звук приближался и лицо Малыша расплылось в улыбке. Сквозь открытые окна КАМАЗа на полную катушку ревела песня группы «Ария» — «Король д?6?

Фотогалерея: