ТРИ ВОЙНЫ ПОЛКОВНИКА МИХАЙЛОВА. КОГДА Я ПОДНЯЛ ЕЁ НА РУКИ, ОНА СПРОСИЛА: «ДЯДЕНЬКА, ВЫ МЕНЯ СПАСЁТЕ?»
Автор: Фёдор Бармин

На праздник Крещения в этом году выпало 65-летие полковника Александра Михайлова — кавалера пяти орденов, легенды отечественного спецназа, посвятившего свою жизнь борьбе с чумой нашего времени — терроризмом.
За тридцать с лишним лет работы в органах госбезопасности Александр Владимирович прошел достойный всяческого признания боевой путь от рядового сотрудника 15-го Главного управления КГБ СССР до начальника отдела Управления «А» Центра специального назначения ФСБ России.
За годы службы в спецподразделении, в которое он стремился с 1978 года, но был отпущен своим руководством только в октябре 1982-го, полковник Михайлов продолжил и приумножил славные традиции Группы «А» Седьмого управления КГБ СССР, которые были заложены в 1970-х годах.
За его плечами «боевая стажировка» в Афганистане, две полномасштабные войны на Северном Кавказе, Сухуми и Саратов, охрана Аркадия Ивановича Вольского в Нагорном Карабахе, Будённовск и Первомайское, Грозный и «Норд-Ост», многие специальные операции, ставшие настоящей классикой отечественного и мирового антитеррора.
Личный вклад полковника Михайлова в обеспечение безопасности нашей Державы отмечен высокими государственными наградами — орденами «За заслуги перед Отечеством» IV степени с изображением мечей, Красного Знамени, Мужества, «За военные заслуги» и «За личное мужество», многими медалями. Он — «Почётный сотрудник госбезопасности».
В качестве начальника отдела Управления «А» ЦСН ФСБ России полковник Михайлов воспитал достойную смену — настоящих профессионалов антитеррора, не раз доказавших это своими героическими делами.

РАЗНЫЕ ВОЙНЫ
— Александр Владимирович, Вы воевали практически всю свою сознательную жизнь. Вы могли бы рассказать об этом?
— Рассказать всю свою жизнь? Боюсь, это не поместится на газетный лист.
— Хорошо. Давайте тогда сначала посчитаем, сколько за Вашими плечами войн?
— Получается три — Афганистан и две «чеченские». Это, конечно, не считая спецопераций.
— В чем, на Ваш взгляд, их отличие?
— В афганской войне было больше порядка, больше дисциплины, больше взаимопонимания между родами войск. Не было конкуренции за награды и внимание начальства, и самое главное — не бывало предательства. Я уже не говорю об уровне снабжения армии.
Мы, «альфовцы», в Афгане стажировались. Очень хорошее взаимодействие было с руководством пограничных застав, десантно-штурмовых групп. Правда, сначала пограничники нас прикрывали, вперед старались не пускать. В конце концов мы возмутились и потребовали: если мы сюда приехали на стажировку, давайте задействовать нас без поблажек. После этого мы стали вместе вылетать на выполнение боевых задач. Нужно еще иметь в виду, что в Афганистане не было команды вести полномасштабную войну. Советские войска стояли гарнизонами. Спецназ работал по своей программе.
— Что Вам запомнилось в Афганистане больше всего?
— Если брать боевые операции, то — взятие банды Каль-Куддуза. Это был январь 1983 года. Старшим у нас был Виктор Николаевич Зорькин. Вместе с ним нас было четырнадцать человек, сотрудников Группы «А». «Моджахеды» вышли на нашу засаду и тут же попали под обстрел, сразу потеряв семь-восемь человек. В конечном счете, банда численностью от семидесяти до ста человек была полностью разгромлена. А после финальной зачистки обнаружили и главаря банды, которого потом привезли в Москву. У нас потерь не было. Для меня это было настоящее боевое крещение.
— Какое впечатление произвела афганская глубинка?
— Раннее средневековье, какой-нибудь тринадцатый век. Видишь, как афганцы, допустим, муку делают. Осла привязывают к жернову, и вот он вокруг ходит. Нужно мазанку поставить — женщины начинают ногами растаптывать, глину месить… Когда участвовали в зачистках, заходили в дома и в глаза бросалась убогость и нищета. Хотя афганцы — трудолюбивый народ, достойный лучшей участи.
— Вернемся к чеченским войнам…
— Про первую «чеченскую» мне трудно рассказывать, поскольку «Альфа» в боевых порядках не находились. Мы выполняли свои небольшие конкретные задачи. Однако осталось общее впечатление бардака. Хотели просто задавить броней. К тому же началось своего рода «состязание»: кто быстрее сделает, кто быстрее доложит руководству. Такого в Афганистане не было.
По поводу второй кампании я могу сказать больше — мы работали вместе с войсковыми подразделениями, десантниками, внутренними войсками. Если говорить об эффективности… она есть, но достигается более высокой ценой. Сколько гонялись за тем же Масхадовым, Хаттабом, Радуевым и им подобным? А самое обидное в том, что мы уничтожаем одного, а на его место сразу назначают другого. Ему же передается «финансовая делянка».
Если сравнивать, то в Афганистане, наверное, мы работали более эффективно. Почему? Мы уничтожали банды, где бы они ни были. А в Чечне, как только банда входит, допустим, в село или какой-то район — все: эффективность применения вертолетов и тяжелого вооружения снижается. А дальше… как в годы гражданской войны: штыки в руки.
— В последние годы мы не могли позволить себе действовать на Северном Кавказе так, как действуют те же израильтяне против палестинцев, не правда ли?
— К сожалению, не можем. Когда мы услышали слова президента — «мочить в сортире», то мы, честно говоря, надеялись именно на это: мочить так мочить. Ну, а потом мы столкнулись с такой проблемой: террористы вошли в село, поступает команда «стоять!» — и думать, как это село освобождать. И опять вытягиваем на человеческом факторе — без авиации, танков и пушек. Вот почему я считаю, что в Афганистане эффективность была выше.
Но и тут, на Северном Кавказе, конечно, получены хорошие результаты. И то, что в 2000 году мы раздолбали этих «друзей» по полной программе… А дальше, когда активная фаза закончилась, эффективность снизилась, хотя средства затрачиваются огромные. Чтобы зачистить одно село, подтягивается техника, большое количество личного состава. Все окружается танками и бронетранспортерами. Своих людей теряем, а кого надо — того не находим.

ЗВЁЗДНАЯ КОМАНДА
— Александр Владимирович, как и когда Вы пришли в Группу «А» КГБ СССР?
— Попасть в подразделение было моей заветной мечтой. И я приложил к этому немало усилий. Первый раз я пошел на медкомиссию по подбору в подразделение еще в 1978 году, вместе с моим другом Плюсниным. Но он попал в Группу «А», а я нет. Потом Александр стал легендарным бойцом, одним из участников штурма Тадж-Бека в составе группы «Гром». Именно он вечером 27 декабря 1979 года ликвидировал диктатора Амина. Плюснин достоин высшей награды Родины!
— Обидно было, что Вас не взяли в подразделение?
— Точнее — не отпустило руководство 15-го Главного управления. Я готовил команду по самбо. Мне помог случай — точнее, один человек, курировавший наше управление, он был из аппарата Андропова. В итоге в конце 1982-го я был зачислен в подразделение.
— Ваши первые впечатления от Группы?
— Я сразу почувствовал, что попал в боевое подразделение. Многие сотрудники уже участвовали в настоящих боевых операциях, имели боевые награды. Конечно, мы все старались на них равняться.
— Давайте напомним читателям, сколько у Вас орденов?
— Пять орденов: «За заслуги перед Отечеством» 4-й степени с мечами, орден Красного Знамени, «За военные заслуги», «За личное мужество» и орден Мужества. Это не считая медалей. Есть еще знак — «Почётный сотрудник КГБ».
— Какие награды для Вас являются знаковыми?
— Для меня все награды являются главными и почетными, потому что они получены в бою, а не за канцелярскую работу, не за перебирание бумажек. Я свои ордена заработал честным боевым трудом, а не расшаркиваясь на паркете. Но, конечно, бывали разные ситуации. И некоторые больше врезались в память, больше значили и для меня, и для страны в целом, чем другие.
— Тогда расскажите, например, про свой орден «За заслуги перед Отечеством». Ведь сейчас это одна из высших наград России…
— Если коротко, то за Дубровку.

ДУБРОВКА. «НОРД-ОСТ»
— До сих пор помню в подробностях, как все это было. Мы с нашим ветераном и моим другом Игорем Ореховым ехали домой, и где-то в районе метро «Университет» у меня сработал пейджер. Смотрю — «боевая тревога». Через несколько минут я уже стоял в дежурке и слушал — «захвачены заложники, адрес — ДК на улице Мельникова». Мы со Славой Гудковым экипировались и через несколько минут уже ехали по ночной Москве на место происшествия.
В штабе я получил конкретное задание и мы с Сергеем Дяченко приступили к его выполнению: изучать скрытые пути подхода к зданию, места проникновения в ДК на Дубровке. И детальное исследование крыши культурного центра. Данные передавались в штабную группу Управления «А» ЦСН, где все это систематизировалось.
В это время подразделения отрабатывали свои действия по штурму в культурном центре «Меридиан» возле метро «Калужская», так как он строился по аналогичному проекту, что и захваченный центр на Дубровке. Это нам очень помогло — оказалось, что в проекте предусмотрен проход между корпусами, который должен вести прямо в холл театра.
Мы стали искать этот проход. Обнаружился он в местном ночном клубе — мне его показал тамошний официант. Проем был на месте — правда, заложенный кирпичом и закрытый фанерой. Мы разобрали проем. Во время штурма через него прошло семьдесят человек — в том числе и моя группа…

Окончание очерка – тут:

Фотогалерея: