«РУССКИЙ МУЛЛА». ПРОТОИЕРЕЙ ПЁТР СУХОНОСОВ ПРЕДВИДЕЛ, ЧТО БУДЕТ ЗАМУЧЕН БАНДИТАМИ
Автор: Анна Ширяева

Семидесятилетний отец Пётр был зверски замучен боевиками в 1999 году. До этого страшного события он жил в Ингушетии по заповеди «возлюби ближнего своего, как самого себя», отдавал силы и сердце свое людям. Да, святые среди нас, и порой мы этого даже не осознаем — до тех пор, пока их подвиг не прервется.
Служение настоятеля Свято-Покровской церкви с годами стало твердой опорой, на ней возродилась и окрепла духовная жизнь в сунженских казачьих станицах. Само имя, которое он носил, напоминало слова Христа: «Я говорю тебе: ты — Пётр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее».

КАЗАЧЬЕГО РОДА
Протоиерей Пётр Сухоносов родился 7 июля (24 июня по старому стилю) 1929 года в станице Ипатово, что на Ставрополье. Он был младшим ребенком: кроме него в семье было еще двое детей — сестра Татьяна и брат Сережа.
Своего младшего сына родители нарекли Петром в честь святого благоверного князя и чудотворца Петра, память которого Церковь совершает 8 июля по новому стилю.
О родителях батюшки сохранились довольно скудные сведения. Мама — Мария Прокопьевна — родом из казачьего села Вознесенского (ныне Апанасинковский район Ставропольского края). По всей видимости, из тех же краев был и отец — Пётр Сергеевич.
Семья много поколесила по матушке-России в поисках лучшей доли. Как знать, возвратились бы они из далекой Сибири, куда занесла их судьба, если бы суровый климат не оказал пагубного влияния на здоровье малолетних детей. Так после долгих скитаний они снова приехали в родное Ставрополье и поселились в Ипатово, в 45 километрах от Вознесенского.
Известно, что оба они — и отец и мать будущего батюшки — были людьми малограмотными, жили бедно, добывая себе на пропитание от трудами рук своих и того, что посылал им Господь через сердобольных людей.
Глава семейства Сухоносовых умер в 1943 году, в самый разгар войны, семья осталась без своего главного кормильца, вследствие чего крайне бедствовала. Закончив пять классов начальной школы, юный Петя Сухоносов вынужден был бросить дальнейшую учебу и идти самостоятельно зарабатывать на хлеб насущный.
Во всей полноте сведения о жизни мученика нашего времени собраны в замечательной и сильной по своему эмоциональному воздействию книге А. К. Горшкова «Кавказская Голгофа. Жизнь протоиерея Петра Сухоносова и его мученическая кончина от рук чеченских террористов».
«Уже с детских лет обнаружилась любовь Пети к чтению, — сообщает ее автор. — Читал он, как говорят, запоем все, что попадалось под руки: книжки из местной библиотеки, газеты, журналы, отдельные листочки и даже бумажки, которые подбирал на улице». Первой религиозной книгой в те годы жестоких гонений на веру стала для юного Петра «Моя жизнь во Христе» святого праведного Иоанна Кронштадтского. Встреча с этой книгой, вероятно, и определила всю его будущую жизнь. Она вошла не только в души, но и в дом богобоязненного семейства Сухоносовых. По свидетельству Марии Прокопьевны — мамы будущего батюшки-мученика — после этой книги юный Петя словно переродился, и вся его последующая жизнь была озарена светом проповеди этого широко почитаемого святого.

СТАНИЦА
По окончании в 1952 году Ставропольской духовной семинарии молодой священник отец Пётр навсегда осознал, что его место в храме. Начало службы ознаменовалось переездами. Кроткого батюшку любили прихожане, но терпеть не могли атеистически настроенные власти. Так в 1959 году священника «выслали» из станицы Малые Ягуры на Ставрополье за «самоуправство» — якобы, он открыл новую церковь.
Несколько лет батюшка был настоятелем Покровской церкви в соседнем селе Дивное. Затем получил архиерейский указ ехать почти на самую окраину Ставропольского края, к калмыцким степям — в село Рагули, чтобы сменить там настоятеля местного Михайловского храма.
Его служение там оказалось недолгим из за директора местной школы, который написал донос, где сообщал, что настоятель храма болен туберкулезом и заражает людей. В 1960 году отцу Петру пришлось покинуть приход. Кстати, директор вскоре сам заболел туберкулезом и был отстранен от должности. А священника направили за пределы Ставрополья — в станицу Орджоникидзевскую.
Станица эта находится на административной границе Чечни и Ингушетии. Граница эта сама по себе очень условная: русские, чеченцы, ингуши, украинцы, осетины, армяне, дагестанцы — десятки наций и народностей с давних времен смешались тут в большую многонациональную семью. Жить же в ней всегда было непросто. Время от времени хрупкий мир взрывался межнациональными конфликтами, находившими подпитку в старых обидах, взаимных территориальных претензиях и просто бытовом национализме. В начале 1990-х годов этот край полыхнет огнем настоящей братоубийственной войны.
Значительную часть местного населения станицы когда-то составляли коренные казаки: они прочно поселились вдоль Терека и Сунжи еще с середины прошлого столетия — с тех времен, когда царская православная империя закончила войну на Северном Кавказе.
…Свято-Покровская церковь, куда прибыл священник, была единственным приходом на пять больших казачьих станиц. Прихожане встретили отца Петра настороженно. За последние годы ни один из священников здесь не задерживался. Но вот молодой настоятель совершил литургию, и народ облегченно вздохнул: Бог послал ревностного пастыря.
Когда настоятель входил в храм и приступал к богослужению, все прихожане бывали уже в сборе. Благочестивые православные казаки старались придерживаться дедовских традиций: мужчины стояли по правую сторону, в рубашках с длинными рукавами, все пуговицы до подбородка застегнуты, сама ж рубашка навыпуск, ремень поверх ее; женщины стояли слева, платья и кофточки тоже с длинными рукавами, все — от девочек до старушек — в белых косыночках или платочках. Центральный проход всегда свободен.
Сама атмосфера, царившая на богослужениях в этой небольшой сельской церквушке, была поистине неземной — об этом вспоминают все, кто лично знал протоиерея Петра Сухоносова и постоянно посещал Покровский храм. Прослышав о том, что в «Слепцовке» появился новый настоятель — ревностный в служении, всегда готовый откликнуться на любую беду, люди потянулись в храм.
Отец Пётр ездил и по соседним станицам, крестил, отпевал, венчал, соборовал, причащал. Не брал денег за требы. И каждый раз служил так, как будто все делал впервые: с трепетом и благоговением. На его службы люди шли потоком; литургия начиналась в 5 часов утра, но прихожане собирались в храме на час раньше.
Исповедаться у него приезжали за много километров не только миряне, но и священники. Как то во время службы пришла заплаканная женщина, умоляя немедленно встретиться с батюшкой. Отец Пётр вышел к ней, и она рассказала, что умирает ее младший сын. Перед смертью он, никогда ранее не посещавший церковь, захотел очистить душу.
Батюшка поручил псаломщику читать, чтобы люди не отвлекались от литургии, а сам тут же поехал с женщиной. Причастив умирающего, он возвратился в храм и продолжил службу.

СРЕДИ ЛЮДЕЙ
В молодости Пётр Сухоносов был очень хорош собой: высокий, стройный, с темными кудрями, правильными чертами лица и обаятельной улыбкой. Молодые девушки съезжались посмотреть на привлекательного священника, мечтая создать с ним семью (не монах же!). Но, как оказалось, семейная жизнь не была уделом отца Петра. Своё духовное подвижничество он всю жизнь совершал в одиночестве.
С годами болезни и частые молитвенные поклоны сделали его сутулым, но время не изменило внутреннего обаяния отца Петра, его удивительно выразительные глаза остались прежними. Говорят, что батюшка встречал каждого мягкой улыбкой и теплым взглядом, и от этого взгляда исчезали страхи, лукавые мысли, а на душе воцарялся мир.
Отец Пётр был аскетичен. Последнюю неделю Великого поста питался лишь просфорою и водой. Рассказывают, что один пост он провел вообще без еды.
Не все разделяли некоторые из привычек отца Петра. Например, он собирал по желобу дождевую воду с церковной крыши в специально оборудованные подземные резервуары: на этой воде батюшка просил варить ему еду, и этой же водой он мылся.
Себя он никогда не жалел, и от работы в своей переплетной мастерской у него развилась двусторонняя грыжа. Чтобы хоть как то уменьшить боль, отец Петр всегда носил бандаж. Здоровьем священник никогда не отличался: постоянно страдал гриппом, воспалением легких.
В 1979 году отец Пётр очутился в больнице Пятигорска. После двух тяжелых операций он возвратился домой с одной почкой. Служить становилось все труднее. Он стал ненадолго прерывать литургию в моменты, когда его изможденный организм отказывался подчиняться.
Свой дом батюшка отдавал нуждающимся в приюте. Сам он обитал в небольшой комнате в церковном дворе. Самодельный шкаф, металлическая кровать с деревянным настилом, печка у левой стены, большой круглый стол, стулья и лавки — вот и вся меблировка.
Рядом с отцом Петром постоянно находились люди, которые нуждались в помощи и утешении. Так, соседи семьи пятилетней Ангелины вырвали девочку из рук пьяных родителей, грозивших убить ребенка, и привели к батюшке. Несмотря на обещания расправы «с попом», отец Петр не отдавал ребенка, а вскоре суд лишил алкоголиков родительских прав. Ангелина осталась жить при храме.
Еще одной важной миссией слепцовского настоятеля была благотворительность — деньги, которые люди жертвовали на церковь, он посылал бедным монастырям, психиатрическим лечебницам, малоимущим, заключенным. Когда началась война в Чечне, храм стал домом милосердия, где находили утешение молодые солдаты и родители, приехавшие на поиски своих сыновей.

«ГОСПОДЬ НЕ ОСТАВИТ НАС…»
Партийным властям бывшей Чечено-Ингушетии давно «мозолил» глаза единственный в Грозном православный храм, уцелевший от разрушения в 1920-1930-е годы. Стоял он на центральной улице города. Облик «светлого коммунистического города» никак не сочетался с церковью, двери которой всегда, даже в годы страшной войны с фашистскими оккупантами, были открыты для прихожан. Но в Грозном располагалось благочиние республики, и ликвидировать или даже «временно» закрыть здешний Михайло-Архангельский храм означало вызвать бурю негодования со стороны верующих.
Поэтому власти решили для начала расправиться с храмом в «Слепцовке», чтобы тем самым существенно ограничить влияние Церкви на население края. Для этого они стали искать подходящий повод, применив проверенную тактику стравливания людей, сплетен, доносов и клеветы. Расчет был очень прост: настоятель, по мысли организаторов беззакония, не сможет угодить всем, рано или поздно он обязательно займет позицию одной из конфликтующих сторон и тем самым станет неугодным другой. Но батюшка занял иную позицию — Правды, всецело предав себя в руки милосердия Божьего. Полагаться на чью либо иную помощь — простых людей или власть имущих — означало погубить себя и свою паству. Отец Пётр это хорошо осознавал.
Священника стали вызывать в государственные учреждения. Он вынужден был покидать свой храм, преодолевать огромные расстояния, чтобы выслушивать нелепые обвинения в свой адрес, а затем, ввиду их безосновательности, возвращаться в «Слепцовку».
«Но даже тогда, когда батюшке открыто угрожали расправой, — рассказывает А. К. Горшков, — он старался найти оправдание обидчикам, покрыть их своей любовью, привести к раскаянью и примирению. Отец Пётр твердо уповал на Господа, веря в то, что все эти испытания Он посылал ему для укрепления веры и любви к людям.
Весь этот страшный период он жил в своей келье: встал на подвиг безропотного терпения скорбей и молитвы. Никто не может припомнить, когда он ложился отдыхать — всю ночь до утра в его комнатке горел свет.
Выходя из кельи навстречу ожидавшим прихожанам, отец Петр поражал всех своим спокойствием, молитвенным настроем, внутренней собранностью. Это его духовное состояние передавалось и людям. «Будем терпеть и молиться, — успокаивал их батюшка, — Господь не оставит нас…»
Кто-то посоветовал прихожанам ехать в Москву и добиваться справедливости там. Группа верующих отправилась на прием к Святейшему Патриарху Алексию I, чтобы заступиться за своего настоятеля. Поехали зимой, в январе, когда на дворе стояли лютые морозы и стужа.
Прошло много томительных дней, прежде чем получили долгожданное разрешение на встречу. Да и произошло это совершенно случайно, когда уже, казалось, не было никакой надежды — Патриарх заметил группу продрогших на морозе, голодных людей, каждый день стоявших с раннего утра до позднего вечера под окнами его канцелярии, и сжалился над ними. Пригласив их в канцелярию и выслушав их объяснение, он немедленно обратился с личным письмом к местным властям дать разрешение на возобновление богослужений в закрытом храме.
Отметим, что окончательное восстановление отца Петра Сухоносова в служении связано с именем Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, бывшего в те годы в сане митрополита и занимавшего должность Управляющего делами Московской Патриархии. Именно он добился от местных властей полной справедливости, сняв с батюшки все обвинения…
18 апреля 1965 года Ставропольским архиепископом Михаилом отец Пётр был поставлен в сан протоиерея. Почти через тридцать лет после этого — ко дню Пасхи 1993 года от Рождества Христова — новый архиерей наградил его святой митрой, а в 1998 году, незадолго до смерти — орденом святого равноапостольного князя Владимира III степени.
Интересно, что распоряжением Святейшего Патриарха батюшке повелевалось служить настоятелем Покровского храма в «Слепцовке» пожизненно. Промысел Божий оставил отца Петра в станице до последней литургии, которую он совершит, прежде чем кротко предаст себя в руки палачей.

Далее читать – тут:

Фотогалерея: