ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ СОЮЗА ВАЛЕРИЙ БУРКОВ. Он же монах отец Киприан, лишившийся ног на Афганской войне. Часть 2-я. Окончание
Автор: Ольга Егорова

Ветеран войны в Афганистане, потерявший ноги, но вернувшийся в строй. Герой Советского Союза — по факту последний, получивший высшую награду в канун гибели Советского Союза. Ныне, с 2016 года — монах… Валерий Бурков, ставший отцом Киприаном.
Как ни странно звучит, Бурков не сокрушался, что остался без ног. Рассказывал об этом попросту: «Никогда никому не говорил, мол, я несчастненький, без ноженек. Как случилось, так случилось. Я знал, что буду и дальше летать. И читал медсестрам стихи, когда лежал в госпитале — проверял, буду ли нравиться девчатам. Женат-то еще не был тогда. Так вот ко мне потом эти медсестрички приезжали, когда я уже на службу вышел. Ноги были совершенно ни при чем. Знаете, ноги свои я ощущаю до сих пор — даже пальчиками могу шевелить, чувствую их. А их нет. Я первое время падал с кровати по утрам — чувствовал ноги и хотел на них встать, забывал, что их нет».
После года, проведенного в госпитале, Валерий Анатольевич вернулся в строй. Попросил командование помочь остаться в армии. И остался. Тринадцать лет после ранения еще служил, летал и прыгал с парашютом. Такое решение было принято в порядке исключения, потому что оставлять в армии таких, как он, не положено.
Из письма главкому ВВС: «После излечения в госпитале по личной просьбе майора Буркова В. А. и ходатайству Управления кадров ВВС, признать годным к службе вне строя в мирное время, ограниченно годным первой степени в мирное время. На протезах ходит без трости».
Победа, да еще какая!
Мать, Александра Тимофеевна, встретив дома радостного Валерия, расплакалась. Она держалась, когда увидела сына в ленинградском госпитале: «На лице ни кровинки, в глазах нестерпимая боль, а на губах улыбка». А тут — на вид совершенно здоровый и, главное, с направлением в Военно-воздушную академию имени Ю. А. Гагарина (окончил в 1988 году — Авт.). Ну, кто бы мог подумать… Себя он уже давно считал вполне здоровым. Да и не он один. Окружающие воспринимали его как обычного человека.
В это время он встретился со своей будущей женой — Ириной. Тогда отпали и последние сомнения, из-за которых переживал в госпитале: «Как девчата ко мне с таким ранением отнесутся? Я же был холостым тогда. В скором будущем узнал, как. Нормально!»
Почти два месяца дружил Валерий с Ириной, а она так и оставалась в неведении относительно его ног. «…Думала, ушибся или связки потянул. Правду ей открыл их общий знакомый, — писал Вячеслав Ерохин. — Однажды при встрече Валерий почувствовал на себе изучающий взгляд девушки, словно она пыталась проникнуть вглубь него. Такого раньше не было. Неловко ему стало. Ирина поняла его состояние и сказала, что не видит в его положении ничего, что могло бы положить конец их встречам.
Дружба молодых людей продолжалась. И только когда решили пожениться, Валерий задал вопросы напрямую, без недомолвок. Ирина приняла его, какой он есть. Ведь она любила Валеру. На свадьбе, где Бурков, конечно же, пел и плясал, он узнал от одного из друзей-«афганцев», как после операции в кабульском госпитале, когда еще не отошел наркоз, настойчиво повторял: «Я еще на своей свадьбе танцевать буду». К тому времени Бурков окончил первый курс Военно-воздушной академии имени Гагарина. Он вернулся к полноценной жизни».
Журналисты как-то расспрашивали Ирину, долго ли Валерий за ней ухаживал, на что она искренне ответила: «Да вы что! Это я за ним ухаживала, чтоб он поверил, что я буду хорошей женой!» И Бурков «сдался», поверил. Пройдут годы, и супруга даст свое согласие на постриг Валерия в монахи…
Когда я изучала материалы о Валерии Анатольевиче, то просто поражалась — почему-то думалось, что такие кремень-люди относятся, в основном, к военному поколению. Ан нет!
Бурков никогда не жалел себя и не считал инвалидом. За два десятка лет, прошедшие после ранения, он сумел не только создать семью и вырастить сына. После Академии продолжил службу в Главном штабе ВВС, дослужился до звания полковника.
Пришло время проанализировать боевой опыт, исправить просчеты и ошибки, которые очень дорого обходятся на войне. Бурков еще в Афганистане предлагал усовершенствовать работу авианаводчиков: они обсуждались на военном совете 40-й армии и были приняты. Теперь он поставил себе задачу разработать нормативную базу.
Трудно поверить, но специалисты боевого управления авиацией действовали без регламентирующих документов — в Боевом Уставе ВВС о них просто упоминалось.
Около двух лет Валерий Анатольевич работал над пакетом документов — ничего подобного в армии до него никто не делал. Им были подготовлены «Положение о группе боевого управления», «Курс боевой подготовки офицеров боевого управления авиацией», «Положение о внештатных авиационных корректировщиках». В учебное пособие для боевых частей Бурков дописал главу «Управление боевыми действиями авиации при выполнении задач авиационной поддержки войск». Одновременно добивался внесения дополнений в действующие нормативные акты, чтобы «узаконить» и в них новые положения.
«Положение о группе боевого управления авиацией» было принято Министерством обороны. По нему училось воевать целое поколение авианаводчиков.
В августе 1991 года он был назначен советником президента России по делам инвалидов и председателем Координационного комитета по делам инвалидов при Президенте РФ. Отставание в этой области было немалое, многое приходилось начинать фактически с нуля. Например, то, что мы сегодня знаем как «безбарьерное пространство», закладывалось именно тогда. А разработанные Бурковым «Предложения по обеспечению равных возможностей для инвалидов» были приняты Генеральной Ассамблеей ООН.
Во время августовских событий 1991-го он находился в Белом Доме, ставшем центром сил, которые поддержали Бориса Ельцина против ГКЧП.
— В 1991 году я ездил по воинским частям, которые были введены в Москву, разговаривал с командирами. Хотя тогда был приказ — всех посланцев Ельцина арестовывать и доставлять куда следует, но я был известен в военных кругах как афганец, как исполнитель военных песен, которые крутили по телевизору, а все командиры были бывшие афганцы. Суть моих переговоров состояла в том, что я говорил: «Давайте оставим политикам разбираться самим, давайте мы, военные, не будем исполнять всякие дурные приказы».
Указом президента СССР Михаила Горбачёва за № VII-2719 от 17 октября 1991 года подполковнику Буркову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина (№ 460764) и медали «Золотая Звезда» (№ 11663), причем он стал предпоследним из всех, кто был удостоен этого звания.
К слову, 24 декабря 1991 года указом Горбачёва, в последний день его президентства, капитану 3-го ранга Леониду Солодкову было присвоено звание Героя. Однако к тому времени уже действовало Соглашение о создании СНГ и роспуске СССР, подписанное 8 декабря в Беловежской пуще. 12 декабря документ ратифицировал российский парламент. Так что де-факто и де-юре мы имеем двух последних Героев Советского Союза — Буркова и Солодкова.
В конце августа 1992-го Валерия Анатольевича назначили советником Президента РФ по вопросам социальной защиты лиц с ограниченными возможностями здоровья. В этом качестве он пробыл по декабрь 1993-го.
В ходе трагических событий 1993 года Бурков, как и в 1991 году, делал все от себя зависящее, чтобы не пролилась кровь. Получив «добро» от высшего руководства страны, он идет в Белый дом и ищет возможности мирного разрешения политического кризиса. Кажется, нащупан вариант — одновременные выборы президента и парламента. Но такое развитие событий негативно воспринимается в Администрации Президента и вызывает недоверие в Верховном Совете. Все усилия оказываются тщетными, острейший кризис завершился расстрелом из танков Белого дома — и только сотрудники «Альфы» и «Вымпела» смогли остановить бойню и вывести из горящего здания всех находившихся в нем людей.
Живя полной жизнью, Бурков хотел быть полезным не только своей семье, но и многим-многим соотечественникам. Наверное, поэтому, после того, как в 1994-1998 годах он побывал слушателем Военной академии Генерального штаба, и пошел в политику.
В 2003 году Валерий Анатольевич возглавлял избирательный список партии «Русь», членом Президиума Политсовета которой являлся в период выборов депутатов Государственной Думы IV созыва.
В 2004 году Бурков победил на выборах в Курганскую областную Думу IV созыва по Железнодорожному избирательному округу № 4. Работал в составе комитета по бюджету, финансовой и налоговой политике и комитета по экономической политике.
Еще Валерий Бурков организовал и возглавил Фонд «Герои Отечества».
— Вопрос защиты героев встал в связи с монетизацией, — рассказывает он. — Мы обернулись и увидели, что, оказывается, надо защищать самых слабых граждан — инвалидов, заслуженных людей, ветеранов Великой Отечественной войны, героев и многих других граждан. Беда, что сложилась такая ситуация. Если бы я был президентом, и в моей стране вдруг вышли бы на протестные акции лучшие умы или достойные высоких наград граждане, я бы поснимал головы всем своим подчиненным, тем, кто не сумел с этими гражданами договориться. Герои, да и вообще любые наши граждане не должны быть просителями.
Он никогда не сдавался и не искал для себя лучшего, но понял, что политика — не его стезя.
«…Я рад, что оттуда ушел. Лучше три года в Афгане, чем год во власти. Потому что видишь изнутри, как обманывают людей… Я еще тогда этого наелся, сейчас опять с этим же столкнулся. Только тогда я ушел в сторону, а сейчас уже не отступлю».
И не отступил, когда 6 июля 2005 года Герои России начали голодовку, которая продолжалась двадцать один день. Они протестовали против принятия Госдумой антильготных поправок в Закон о статусе Героев.
— Я ни о чем не жалею, — говорил он тогда. — У меня осталась только одна мечта. Правда, она неосуществима, конечно, но чем черт не шутит. Я бы, кстати, на месте государства меня запустил бы — впервые безногий в космосе… К тому же я летчик, обучать меня надо меньше, чем остальных. И вот я думаю, если б мне сказали: «На Марс без возвращения», — а и черт с ним, полечу!
На Марс он пока не полетел.

«САЛАГА, МОРЯ НЕ ВИДАЛ!»
У Валерия Буркова, наверное, было все, о чем может мечтать обычный человек. Карьера шла в гору — в администрации президента его рассматривали как приоритетную кандидатуру в списке кандидатов на пост губернатора. Есть семья, вырос сын. Востребованность, призвание, успех — все сбылось, жизнь, как говорится, состоялась.
— А в душе — пустота, — признавался отец Киприан. — Я зашел в мирской жизни в полный тупик, в пустоту и одиночество, в полное разочарование жизнью. Хотя внешне был, наоборот, «в шоколаде».
Кстати, крестился Валерий Бурков в 1994 году.
— Тетя Галя, сестра отца, неожиданно предложила: «Давай мы тебя, Валерка, крестим!» Ну, я и согласился, не видя причины для отказа. Конечно, я не был готов морально. Да и Галя совсем не религиозный человек.
Постепенно Валерий Анатольевич начал видеть, что его попытки служить ближним (в качестве депутата) не приносят радости жизни — это даже становится обузой. Да и люди от этого пользу не получают. Ведь можно разрешить одну проблему человека, но через полгода он придет с другой. И счастливей за это время не станет…
Во «всемирной паутине» можно отыскать самые фантастические версии его поворота к Вере — например, через знакомство с экстрасенсами и тут же — с монахами; через полтергейста в его доме; через автомобильную аварию. И это далеко не полный перечень…
На самом же деле, как говорит отец Киприан, он больше не мог не откликаться на «стук», он считает, Бог слишком явно, лично призывал его. В связи с этим в интервью он всегда упоминает несколько судьбоносных случаев, которые заставляли его задумываться о будущем.
Как-то раз он увидел по телевизору беседу со священником, послушал-послушал и изумился: «А за что же их расстреливали при советской власти? Они же любовь проповедуют!»
Один из батюшек, участвовавших в телевизионной беседе, оказался совсем молодой, и боевой офицер Бурков усмехнулся про себя: «Ну, и чему этот священник, безусый юнец, может меня научить? Вот я прошел и огонь, и воду, и медные трубы, а он что? Салага, моря не видал!» Но все-таки слушал, и… «в какой-то момент почувствовал, что я, со всем своим жизненным опытом, дурак дураком по сравнению с молодым священником, через которого Бог говорит! Несколько позже до меня дошло, почему: он говорил не свое, а Слово Божие, а в нем — истинная сила».
На Марсе, как известно, он пока не побывал, но однажды посетил Рим — в качестве руководителя делегации, которая направлялась на конференцию по проблемам инвалидов. В составе миссии присутствовал митрополит Питирим (Нечаев), который в свободное время много рассказывал Валерию о православии, о его отличии от католицизма, водил по храмам — католическим и православным, они предостаточно беседовали.
Была и еще одна удивительная встреча — с Патриархом Московским и всея Руси Алексием, который произвел на Валерия Анатольевича неизгладимое впечатление…
А где-то в глубине памяти остался один «маячок из детства» — старушка, жившая когда-то по соседству: вся в черном, с толстой, старинной Библией, которую она постоянно читала. Валерий был тогда мальчишкой лет десяти, и ему с тех самых пор очень хотелось эту самую таинственную Библию почитать.
В 2008-м Валерий Анатольевич, несмотря на то, «что уже этого наелся», входит в состав Курганской областной Думы. Снова — социальная работа, попытки помочь людям. А в 2009 году, еще не сложив с себя депутатских полномочий, Бурков уже встал на путь к Богу.
Со всей скрупулезностью он стал изучать Новый Завет, духовную литературу, святых отцов. Провел свой первый Великий пост в 2010 году. На Пасху, по его собственным словам, принял своего рода присягу на верность Господу.
О первой своей исповеди отец Киприан рассказывает с иронией: «Я пришел на исповедь с семью листами — отчет о проделанных грехах был шикарный! Я подошел к этому делу как военный человек, как аналитик — все построчно, плюсики, минусы, где надо, словом, все, как положено!
Иеромонах Пантелеймон (Гудин) (ныне — исполняющий обязанности настоятеля патриаршего подворья при храме в честь иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» в станице Приазовской), который меня исповедовал, поглядел на мою таблицу грехов и сказал: «Да… Я такого еще не видел».
Я исповедовался, а напоследок говорю: «Знаете, а вот что касается гордыни, я вот тут как-то у себя не нашел…»
Иеромонах посмотрел на меня ласково и сказал, улыбаясь: «Ничего, ничего! Господь еще откроет». На следующий день утром я причастился, потом зашел в церковную лавку. Только переступил порог, вижу книгу «Господи, помоги изжить гордыню». Я ее купил и весь день над собой ухохатывался: вот слона-то я и не приметил!»

Окончание читать – тут:

Начало материала в предыдущем номере – тут:

Фотогалерея: