Расстрелянные. (Валерий Киселев) (окончание):

Из журнала боевых действий 245-го гв.мотострелкового полка:

16 апреля 1996 года. ...При сообщении о нападении на колонну в по приказу командира полка разведрота, блокировавшая Аргунское ущелье,стала пробиваться к колонне. Подойдя к н.п. Ярышмарды, встретила упорное со стороны боевиков сопротивление, которые сильным огнем не позволяли подойти к колонне.

В была выдвинута бронегруппа под командованием командира 2-го мотострелкового батальона подполковника Мирошниченко в составе двух танков, трех БМП, которая с боем подошла к колонне.

«Начали нас, раненых, собирать...»

Сергей Черчик :

- Сколько времени прошло - не знаю, но уже темнеть стало.Вижу, как идут наши солдаты, со стороны 324-го полка. Начали нас, раненых,собирать и укладывать в медицинскую «мотолыгу». У ней двигатель так и работал все это время! Она целая была! Человек 6-8 нас положили внутрь. Мертвых стали класть наверх. Слышу, кто-то кричит: «Кто умеет водить?» В кабину сел какой-то солдат, стал разворачивать «мотолыгу», сдает назад, а дорога узкая, и - завис над пропастью. Все убитые с брони повалились, человек десять-пятнадцать, в обрыв, в Аргун. «Вот и выжили!» - успел подумать. Но зависли. Потом все же вырулили, водитель поставил «мотолыгу» на дорогу.

«Вокруг машины догорают...»

Денис Цирюльник:

- Прошел час с начала боя. Стрельба стала затихать. Я говорю: «Ну, все, Дима, дергаем в конец колонны!» Пробежали под мостом, смотрю,сидят какие-то в «афганках», человек семь, рядом два трупа. Подбегаем. Один из сидящих поворачивается. О, боже! У него черная борода, нос с горбинкой и бешеные глаза. Вскидываю винтовку, жму на спуск. Поворачиваются остальные -наши. Хорошо, я не дожал курок. Бородатый оказался контрактником. Он и без меня ошалевший сидит, заикается, сказать ничего не может. Кричу: «Дядя, я же тебя чуть не завалил!», а он не врубается.

В нашу сторону БМП «хромая» ползет, раненых собирает. Ей попали в торсион, и она так и ковыляет. Закинули раненых внутрь, вырулили на дорогу- вокруг машины догорают, что-то в них рвется. Перестрелка почти затихла.

Едем. Где-то ближе к Аргуну на дороге мужики кричат:«Ребята! У нас тут раненые. Помогите!» Спрыгнул я к ним, а машина дальше пошла.Подхожу к ребятам. Они говорят: «У нас майор ранен». Сидит майор в камуфляже,со знаком морской пехоты на рукаве. Сквозное ранение в руку и в грудь. Весь бледный от потери крови. Единственное, что у меня было, - это жгут. Перетянул я ему руку. Разговорились, выяснилось, что он был замполитом батальона на Тихоокеанском флоте. В это время кто-то из ребят вспомнил, что в машине везли пиво, сигареты, сок. Я ребят прикрыл, а они сбегали, притащили всего этого добра. Лежим, пиво попиваем, покуриваем. Темнеть начало. Думаю: «Сейчас стемнеет, «духи» спустятся, помощи нет, и нам - кранты!» Решили позицию получше выбрать. Облюбовали пригорочек, заняли его, лежим, ждем. Машины с боеприпасами«духи» пожгли из РПГ, а те, что с продовольствием, просто посекли изстрелкового оружия.

«Тошнотворный запах смерти...»

Игорь Изотов:

- Услышал шум вертушек. Два Ми-24 кружили над колонной. Но вот один отделился и пошел в нашу сторону, второй остался прикрывать. С начала боя прошло более трех часов. «Как бы по нам не ударили», - подумал я. Выскочил на самое высокое место и стал махать автоматом в сторону уходящих бандитов.Летун меня понял и погнал «чехов» дальше.

Вернулся к горевшему «Уралу». Над местом боя витал тошнотворный запах смерти. Неподалеку увидел Серегу. Он лежал там, где грузили«двухсотых». Еще вначале обстрела, спрятавшись за большим камнем, я видел, как Сергей бежал к танку - хотел укрыться. Первая очередь перебила ему ноги, вторая прошила туловище, а он все полз и полз, цепляясь за землю только пальцами...

На меня нашло какое-то помутнение, я пытался нащупать у него пульс, слушал сердце в окровавленном Серегином теле. Очнулся после того,как меня кто-то толкнул и сказал, чтобы тащил труп к подъехавшему «Уралу».Погрузил Сережку и только тогда стал осознавать, что происходит вокруг. Другие также находили друзей и знакомых, кто-то ругался матом, кто-то орал, один срочник блевал рядом с обезображенным, обгоревшим телом танкиста. Это был дикий ужас...

Из журнала боевых действий 245-го гв.мотострелкового полка:

16 апреля. В , обстреляв из танков и БМП прилегающие высоты, личный состав бронегруппы приступил к эвакуации раненых и убитых. В это время пришла бронегруппа со стороны 324-го полка, разведотряд полка, 6-я мотострелковая рота в количестве 5 БМП из Гойское, которые вступили в бой.

Отрывок из видеосъемки чеченских боевиков... . Вооруженные чеченцы едут по дороге, по обочине которой сгоревшая, разбитая и перевернутая техника. Вот «Урал» на боку. Еще «Урал». Внизу неширокая река. Чеченец с машины кричит: «Аллах акбар!». Ему отвечают с дороги: «Аллах акбар!» В кадре - много чеченцев, все с оружием. Очень довольные, оживленно переговариваются. Один у реки тащит какой-то ящик. Два других забираются на разбитую технику, позируют.Разбитый «Урал»-наливник... Еще «Урал»... В кювете вверх гусеницами - БМП...Много сгоревших машин. Качество видеозаписи плохое, разобрать трудно, но,похоже, один из бандитов - Хаттаб. В руке автомат, показывает в видеокамеру какую-то банку. Потом бросает ее и что-то говорит. Все кричат: «Аллах Акбар!».В кадре - в реке стоит разбитая БМП... Еще одна БМП... Сгоревший «Урал» - около него на земле буханки хлеба. Страшная картина....

«Не слишком ли много они знали...»

Борис Крамченков, начальник артиллерии полка,подполковник:

- Из-за чего 16-го апреля произошла задержка с открытием огня артиллерией полка... Решение на открытие огня должен был принять командир полка. Но... Наши действия по отношению к противнику определись в это время телеграммой министра обороны № 352. Копия ее у меня сохранилась. Цитирую:«Командирам частей. В соответствии с программой урегулирования кризиса в Чеченской республике и требований Президента Российской Федерации,Главнокомандующего Вооруженных Сил приказываю: огонь артиллерии всех калибров открывать в случае самообороны с последующим докладом мне и начальнику Генштаба. 7 апреля 1996 года. Подпись - Грачев». То есть - никакой самодеятельности, на огонь бандитов - только отвечать.

Селение Ярышмарды было как раз на перехлесте: у меня здесь максимальная дальность ведения огня и у 324-го полка - тоже. Получается, что бандиты об этом знали! Место для засады именно здесь ими было выбрано неслучайно. Не слишком ли много они знали... Этим должны бы заниматься офицеры контрразведки.

Последовательность наших действий была такая... У меня сохранился журнал боевых действий артиллерии полка. Цитирую: «16 апреля, .Позывной «Удар» начал движение». Это мой корректировщик, который выходил из Шатоя навстречу колонне. Позывной «Барс» - это корректировщик, который шел из Ханкалы. В , по докладу дежурного по артиллерии в районе Зоны, слышны выстрелы. Связи с «Барсом» у меня нет. Я подаю команду «К бою!», что означает навести орудия на цели и дежурить в радиосетях. «Барс», то есть колонна из Ханкалы, со мной на связь не выходит. - «Барс» на связь не выходит, «Барс» на связь не выходит, - я даю команду «Удару», который от меня вышел, это начальник разведки старший лейтенант Александр Кузнецов (он был контужен, его эвакуировали вертолетом после боя), выйти на встречу с колонной,доложить, что происходит. Он начал движение. «Удар» прошел цель 1070. «Удар»прошел цель 1072, постоянно докладывает обстановку. Дальше я навожу на цели«Вихрь» - это позывной артдивизиона: «Вихрь», навести на цель 101, 102,готовность доложить!». - с «Ударом» связи нет. В это время он сам попал под обстрел бандитов. Даю команду: «По одному снаряду по целям - огонь!», и пошло.

В началось применение артиллерии, а связь с «Барсом»пропала в . Это был роковой час, когда принималось решение на открытие огня.Я, как начальник артиллерии полка, не принимаю решения на открытие огня, это может делать только командир полка.

В я организовал взаимодействие с «Уран-08», это 324-й полк, через его начальника артиллерии. 324-й полк открыл огонь в 17 часов. Я вел огонь двумя дивизионами - 324-го и своего полка. Читаю запись в журнале боевых действий: « - общий расход 669 снарядов за этот день. За 2 часа 24 минуты». Началась ночь, за ночь я выпустил еще 347 снарядов осветительных и боевых. У 324-го полка расход за этот день - 332 снаряда.

Из журнала боевых действий полка:

17 апреля. В результате нападения на колонну полка 16 апреля для эвакуации техники и убитых решением командира полка в в район нападения на колонну в н.п. Ярышмарды под командованием командира полка вышла бронегруппа. Личным составом бронегруппы маршрут движения был очищен от поврежденной техники и эвакуирован в базовый центр. Также эвакуированы оставшиеся убитые.

«Стали собирать тела убитых...»

Борис Крамченков:

- Утром 17 апреля командир полка полковник Романихин,командир батальона подполковник Мирошниченко и я с маневренной группой выехалина место боя. Семь фугасов саперы сняли на дороге от Шатоя до колонны. Картина на дороге, на месте боя, была жуткая. Машины на дороге в колонне выгорели практически дотла. Танк, который шел впереди, подорвался на мине, в борт ему попал выстрел из гранатомета. Но видно было, что он тралом подорвал мину. Стоит сгоревшая разведывательная машина: снайпер попал в лобовое стекло и убил водителя.

«Духи» понимали, что мы придем утром на эту дорогу, ждали нас. Но стоял туман, мы были как в молоке, поэтому нас не обстреливали. Туман нас маскировал, и это позволило более менее спокойно растащить с дороги сгоревшие машины. Все, что можно было, из техники эвакуировали, что нет -сталкивали в пропасть. Одновременно стали собирать тела убитых, все они были обгоревшие. Убитых, кого удалось найти, привезли в базовый центр полка. Как раз прилетел начальник армейской авиации группировки, на вертолете, хотя все еще стоял густой туман. Мы сначала даже не знали, как поступать с погибшими... Сложили тела возле медпункта, завернули в фольгу. Генерал посмотрел на тела убитых и сказал: «Грузите!». А как грузить? Генерал стал рассказывать, как класть тела убитых в вертолет. Увозили тех, кого не опознали. Капитана Лахина, офицера контрразведки, я опознал по носкам. Он весь сгорел, остался шерстяной носок. С ним был солдат из особого отдела, стоял, весь посеченный осколками, но не уходил. Он все время твердил: «Я не виноват, я не виноват...» Он должен былохранять офицеров контрразведки, Лахина и майора Костю Милованова. Многих погибших сразу не опознали. Их увезли в Ростов, в спец лабораторию. Часть погибших, которые были в конце колонны, увезли в 324-й полк, часть - к нам. От нас увезли пять или шесть бортов погибших. Особенно страшно было смотреть наобгоревших - тело было вывернуто от огня, все черное...

Нужно было прочесать ущелье, осмотреть берега Аргуна, там могли быть погибшие. Этим занялись разведчики. Замполит артдивизиона был в колонне, он был ранен и рассказал, что часть людей надо искать под обрывом.Многие прыгали туда, спасаясь от огня с горы. «Я сам несколько пацанов к себе подтянул, - рассказал он, - нужно было найти мертвые для обстрела зоны, куда не могли попасть». Кто сумел найти в бою эти мертвые зоны - остались живы. А укрываться от огня под машинами - это была верная гибель. Тех, кто там прятался, доставали снайперы.

Когда выстрелы бандитов попали в машину старшего колонны,он, майор Терзовец, погиб сразу же, умер от ран артиллерийский корректировщик,капитан Вяткин, снайпер попал прямо в глаз авиационному корректировщику. Машина связи оказалась разбита в первые же секунды нападения. Колонна стала глухая,слепая, без сопровождения авиации поддержки и разведки.

«С удивлением спросил: «Ты живой?»

Сергей Черчик:

- Привезли нас в медроту, занесли в палатки. Перевязали.Все обмундирование на мне было в дырах, как решето, весь в крови. Пришел вмедроту этот гражданский, который стрелял из пулемета, не раненый. Увидел меня и с удивлением спросил: «Ты живой?» Утром, в туман, за нами прилетели вертушки.

Владикавказ, госпиталь. Нести нас некому, костылей у нас не было, вели, а то и тащили друг друга, человек пять-шесть. Здоровой рукой помогаю другому идти, он еще кого-то держит. Заходим сначала в столовую. Кто бы предложил покушать... Никто! Мы двое суток не ели. Крошки со столов собрали,что-то допили из кружек. Во Владикавказе к раненым было скотское отношение...Врач-ингуш стал вытаскивать из ноги три осколка. Боль - адская. «Сделай укол»,- говорю ему. - «Тебя туда посылали? Терпи!».

Воронеж, госпиталь - только там почувствовали человеческое отношение. Нас привезли - медсестры повыбегали, в глазах сострадание. Весь госпиталь был забит ранеными, даже в коридоре лежат.

Из журнала боевых действий:

18 апреля. В результате нападения на колонну полка из Ханкалы, следующую в базовый центр, по уточненным данным потери техники и личного состава составили: убитых - 73, из них офицеров - 11, прапорщиков - 2,солдат и сержантов - 27, из них контрактной службы - 19, срочников - 8.Неопознанных - 33, из-за отсутствия документов или личных номеров. Неопознанные из погибших уточняются. Раненых - 52, из них офицеров - 7, прапорщиков - 4,солдат и сержантов - 29.

По другим данным, потери колонны, попавшей в засаду у селения Ярышмарды, составили 95 убитых, уничтожены 6 БМП, один танк, одна БРДМ,11 автомобилей. Потери боевиков - 8 убитых, все жители Шатойского района.

После нападения отряда Хаттаба на колонну 245-го гв.мотострелкового полка в районе села Ярышмарды было проведено парламентское и официальное расследование происшедшего. Виновные не найдены.

Но командовавшие этой бойней Хаттаб и Руслан Гелаев потом все же были уничтожены.

Взято:

Фотогалерея: