ПРОСТИ НАС, ЗА ВСЁ!... Мы заплатили сполна за своё подростковое нахальство.

Она была суровой, совсем не ласковой с виду. Не гламурной. Не приторно
любезной. У неё не было на это времени. Да и желания не было. И
происхождение подкачало. Простой она была.
Всю жизнь, сколько помню, она работала. Много. Очень много. Занималась всем сразу. И прежде всего - нами, оболтусами.
Кормила, как могла. Не трюфелями, не лангустами, не пармезаном с
моцареллой. Кормила простым сыром, простой колбасой, завёрнутой в грубую серую обёрточную бумагу.
Учила. Совала под нос книги, запихивала в кружки и спортивные секции, водила в кино на детские утренники по 10 копеек за билет.
В кукольные театры, в ТЮЗ. Позже - в драму, оперу и балет.
Учила думать. Учила делать выводы. Сомневаться и добиваться. И мы старались, как умели. И капризничали. И воротили носы.
И взрослели, умнели, мудрели, получали степени, ордена и звания. И ничего не понимали. Хотя думали, что понимаем всё.
А она снова и снова отправляла нас в институты и университеты. В НИИ.
На заводы и на стадионы. В колхозы. В стройотряды. На далёкие стройки. В
космос. Она всё время куда-то нацеливала нас. Даже против нашей воли.
Брала за руку и вела. Тихонько подталкивала сзади. Потом махала рукой и
уходила дальше, наблюдая за нами со стороны. Издалека.
Она не была благодушно-показной и нарочито щедрой. Она была
экономной. Бережливой. Не баловала бесконечным разнообразием заморских
благ. Предпочитала своё, домашнее. Но иногда вдруг нечаянно дарила
американские фильмы, французские духи, немецкие ботинки или финские
куртки. Нечасто и немного. Зато все они были отменного качества - и
кинокартины, и одежда, и косметика, и детские игрушки. Как и положено
быть подаркам, сделанным близкими людьми
Мы дрались за ними в очереди. Шумно и совсем по-детски восхищались. А
она вздыхала. Молча. Она не могла дать больше. И потому молчала. И
снова работала. Строила. Возводила. Запускала. Изобретала. И кормила. И учила.
Нам не хватало. И мы роптали. Избалованные дети, ещё не знающие горя.
Мы ворчали, мы жаловались. Мы были недовольны. Нам было мало.
И однажды мы возмутились. Громко. Всерьёз.
Она не удивилась. Она всё понимала. И потому ничего не сказала. Тяжело вздохнула и ушла. Совсем. Навсегда.
Она не обиделась. За свою долгую трудную жизнь она ко всему привыкла.
Она не была идеальной и сама это понимала. Она была живой и потому
ошибалась. Иногда серьёзно. Но чаще трагически. В нашу пользу. Она
просто слишком любила нас. Хотя и старалась особенно это не показывать.
Она слишком хорошо думала о нас. Лучше, чем мы были на самом деле. И
берегла нас, как могла. От всего дурного. Мы думали, что мы выросли
давно. Мы были уверены что вполне проживём без её заботы и без её присмотра.
Мы были уверены в этом. Мы ошибались. А она - нет.
Она оказалась права и на этот раз. Как и почти всегда. Но, выслушав наши упрёки, спорить не стала.
И ушла. Не выстрелив. Не пролив крови. Не хлопнув дверью. Не оскорбив
нас на прощанье. Ушла, оставив нас жить так, как мы хотели тогда.
Вот так и живём с тех пор.
Зато теперь мы знаем всё. И что такое изобилие. И что такое горе. Вдоволь.
Счастливы мы?
Не знаю.
Но точно знаю, какие слова многие из нас так и не сказали ей тогда.
Мы заплатили сполна за своё подростковое нахальство. Теперь мы поняли
всё, чего никак не могли осознать незрелым умом в те годы нашего
безмятежного избалованного детства.

Спасибо тебе! Не поминай нас плохо. И прости. За всё! Советская Власть.

Фотогалерея: