ГЕРОИ УССУРИ. 1969. Часть 1-я

Есть на реке Уссури остров. По-китайски он называется Чженьбао, или «драгоценный остров». В вольном переводе он может звучать и как «остров сокровищ». Русское название — Даманский. Тот самый, обильно политый кровью наших пограничников. Сорок лет назад в этих местах происходили события, закончившиеся самым крупным в истории России и Китая вооружённым конфликтом, который мог перерасти в полномасштабную войну.
Одним из тех, кто после событий на Даманском получил известность на всю страну, стал начальник заставы Кулебякины Сопки старший лейтенант Виталий Дмитриевич Бубенин. Герой Советского Союза. Будущий первый командир Группы «Альфа» 7 го управления КГБ СССР. Человек-легенда.

ОСТРОВ О ДВУХ ИМЕНАХ
Формальным поводом для того, чтобы одни люди стали убивать других, стал спор по поводу принадлежности острова — участка суши площадью около одного квадратного километра, отделённого от китайского берега протокой шириной сто метров.
Остров безлюдный, и с какой стороны не смотри, хозяйственной или военно-стратегической ценности этот жалкий клочок суши не представлял никакой. На топографическую карту была поставлена большая политика.
Конфликт, с первого взгляда, был совершенно необъясним ни с политической, ни с военно стратегической точки зрения. В самом деле, в яростной схватке сошлись две великие страны, исповедовавшие фактически одну и ту же идеологию — коммунизм. Как вообще такое могло произойти?..
Ответ лежит в двух областях: идеологической и геополитической. Во-первых, проблемы на границе возникли ещё в самом начале 1960 х, когда сворачивалась торговля и все дружеские контакты. Когда «великий кормчий», развернувший курс «трёх красных знамён» для претворения теории «большого скачка», заявил о своём лидерстве в социалистическом лагере.
Во-вторых, внешняя политика Китая, которая строилась по одному известному принципу: поедание земли соседа подобно тому, как шелковичный червь поедает листья. На протяжении всей своей истории, едва обретая силу, Китай мягко, не торопясь, по кусочку начинал откусывать жизненное пространство у соседних стран. С началом «культурной революции» в Пекине выдвинули территориальные претензии практически ко всем соседям, а Монголия вообще не имела права на существование.
Ещё до образования КНР Мао повторял гоминдановские тезисы об «утраченных территориях». А обосновавшись во дворце Тяньаньмынь, призывал «спорить за каждое утро и вечер». Официальной орган КПК газеты «Жэньминь жибао» в статье, опубликованной 5 ноября 1963 года, прямым текстом призывал: «Китайский народ морально готов всеми силами бороться за возвращение потерянных территорий, когда то принадлежавших Китаю».
«Время торопит»…
«Пять континентов дрожат под ударами грозы».
«Нет врагов, которые бы были способны нам противостоять».
Оказывается, Китай де занимал в разные времена территорию между Камчаткой и Филиппинами, озером Балхаш и Индией, между архипелагами Рюкю и Афганистаном. Одиннадцать государств и значительная часть восьми стран — это, дескать, «утраченные территории», принадлежавшие некогда Срединному государству и входившие в его состав.
Начать решено было с острова Даманский.
Впрочем, была и еще одна причина конфликта — сугубо внутренняя. «Каждое время имеет свои песни, — пишет Александр Коломиец, автор фундаментального очерка «Остров Даманский. Уроки истории». — Сейчас сложно определить важность идей Мао Цзе Дуна или степень его помешательства на величии. Стремление быть в соцлагере первым, по всей вероятности, побудило его на «революционные идеи «трёх красных флагов» и территориальные претензии к Советскому Союзу. Но, возможно, это могло быть и прикрытием.
Тогда в миллиардную массу — голодную и раздетую, нужно было вливать такие идеи, которые бы могли отвлечь от истинных причин нищенского существования. Идея «скачка вперёд» насильственной сельхозповинностью реализовывалась плохо. Нужен был враг. Его нашли и указали пальцем. Иначе как можно объяснить появление новой карты мира, с обозначенной китайской территорией до Урала. Несмотря на протесты со стороны МИДа на такие «невинные» шалости официальный Китай мало обращал внимания. Уровень пропаганды был возведён в степень животной дрессировки, когда тысячи китайцев хунвейбинов маршировали под факелами и в исступлении кричали лозунги Мао. Они готовы были на всё. И жгли и убивали ради идей не только своих соотечественников.
Цивилизованная страна, которой гордился весь мир, прародительница пороха, шелка, компаса, с богатейшей исторической культурой в десятилетие откатилась до пещерной животности. Наш народ почувствовал это в те далекие годы».
Об истинных причинах конфликта говорится в «разведывательном бюллетене» Государственного департамента США, датированном 13 июля 1969 года: «Китайская пропаганда делала упор на необходимость внутреннего единства и побуждала население готовиться к войне. Можно счесть, что инциденты были подстроены исключительно для укрепления внутренней политики».
…В конце 1960-х годов остров территориально относился к Пожарскому району Приморского края, граничившему с китайской провинцией Хэйлунцзян. Его размеры определял уровень воды в реке Уссури: в хорошее половодье остров заливало целиком, а в сушь он имел до двух километров в длину и метров 600-700 в ширину. Зимой он возвышался среди замёрзшей реки.
Демаркация российско-китайской границы была определена многочисленными правовыми актами — Нерчинским договором 1689 года, Буринским и Кяхтинским трактатами 1727 года, Айгунским договором 1858 года, Пекинским трактатом 1860 года и Договорным актом 1911 года.
В соответствии с общепринятой практикой границы на реках проводятся по главному фарватеру. Однако, пользуясь слабостью дореволюционного Китая, правительство Российской империи сумело провести «межевание» на реке Уссури по урезу воды вдоль китайского берега. Таким образом, вся водная артерия и находившиеся на ней острова оказались российскими.
Китайское название острова — Чженьбао, русское же имя он получил в 1888 году во время изысканий для прокладки Транссибирской железнодорожной магистрали. Инженер-путеец Станислав Даманский лишился жизни в этих местах во время бури, переправляясь на лодке через Уссури. Его тело нашли возле «безымянного» острова, которому и дали имя погибшего.
В 1930 е годы советские пограничники закрыли границу «на замок», получив приказ патрулировать все острова Уссури, в том числе и Даманский. Зимой тут бывали наши «зеленые фуражки», а летом высаживались китайские рыбаки да крестьяне с обоих берегов косили на нем траву.
Советское руководство с пониманием относилось к желанию китайцев провести новую границу по рекам, оно даже было готово к передаче КНР ряда земель. Однако эта готовность исчезла после «большого скачка» и «культурной революции», когда между Москвой и Пекином возникли разногласия, сначала скрытые от широкой общественности, а потом и явные. Обстановка на границе стала постепенно накаляться.
По форме остров напоминал приготовившегося к прыжку дельфина. С правой стороны, советской, его омывала Уссури, а с левой, китайской — узкая протока, по которой и проходила граница. До советского берега было почти вдвое дальше. К тому же сразу за протокой размещался китайский пост Гунсы. Отсюда вело множество скрытых проходов, благодаря которым нарушители и попадали на Даманский, оставаясь незамеченными. Зимой территория острова покрывалась наледями, затруднявшими движение техники.

ИЗ СБОРНИКА ОЧЕРКОВ «ГЕРОИ УССУРИ»
«Вертолёт набирал высоту. Сопки стремительно уходили вниз. В синей дымке таял Даманский. Скованная льдом Уссури стала похожа на змею, ползущую по тайге.
Рёв мотора заполнил кабину. Бубенин очнулся, с трудом разжал воспаленные веки. «Почему тихо? Почему не стреляют?!» — молнией вспыхнула мысль, и он снова потерял сознание…
Скрип двери прозвучал, как выстрел. Бубенин вздрогнул, тревожно осмотрелся. Прямо перед ним в чёрном небе горели холодные звёзды. «Небо… — изумился он. — Небо за окном. Почему за окном? Почему здесь? Я же должен быть на Даманском!»
Бубенин рывком приподнялся на койке и, стиснув зубы, тут же упал на подушку. Упрямо повторил: «На Даманском!»
Бронетранспортёр, взметая снег, мчался к острову.
— На Даманском стрельба! — доложил наблюдатель.
«Значит, бой», — подумал Бубенин. Ещё минута, может быть, секунда, и он подаст команду: «К бою!» Ту самую, которую не раз подавал на учениях и которая воплотит в себе всё — и подвиги, и горечь утрат, и радость победы.
Всё о чём думалось до этого мгновения, отпрянуло назад, низвергнутое огненными строчками вражеских пуль. В сердце осталось одно: остров Даманский, частица советской земли, которую нужно прикрыть своей грудью. Такая же нашенская частица, как Владивосток. Как Москва. Как вся страна — от острова Ратманова до Калининграда.
Их было двадцать два на бронетранспортёре. Двадцать третий — Бубенин. Ни один не бывал в настоящем бою. Не нюхал пороху. Не слышал свиста вражеских пуль. Не видел, как рядом падает друг, с которым только вчера шли, шаг в шаг, по дозорной тропе, не видел как от крови алеет снег.
— Выдюжим?
Ещё мгновение — и каждый ответит на этот вопрос…
— К бою!
Они ответили…
Ответил Виктор Коржуков, комсорг. Раненый, он продолжал стрелять по наседавшим маоистам…
Ответил Алексей Змеев — неразлучный друг Виктора. Их так и нашли на поле боя — лежащими в обнимку. Когда Виктору пришлось туго, друга прикрыл огнём и сердцем его верный друг…
Ответил Валерий Захаров, вынесший из пекла боя старшего лейтенанта Бубенина, своего командира…
Ответил младший сержант Василий Каныгин. Весельчак и балагур, чем то схожий с Василием (тезки!) Тёркиным, он показал, что такое несгибаемый пограничник…
Ответил Кузьма Калашников. Когда пуля пробила правую руку, он так же метко стрелял левой…
Ответили новобранцы, едва успевшие принять Военную присягу: Иван Ветрич, Александр Ионин, Владимир Изотов, Исламгали Насретдинов. Они сдержали клятву на верность Родине…
Ответили все двадцать два. И двадцать третий — Виталий Бубенин.
Он верил в каждого из своих бойцов, начальник заставы. Так верит в надёжных сыновей отец. Разведчик разведчику. Единомышленник — единомышленнику.
Не на пустом месте родилась эта уверенность — крепчайшая, как закалённая в огне сталь».
Библиотечка журнала «Пограничник». № 4 (22), 1969 год.

ГРУППОВЫЕ ДРАКИ
Первым серьёзным инцидентом стал переход на советскую территорию уйгуров — жителей провинции Синьцзян, бежавших от репрессий маоистов. Советский Союз беженцев не выдал, и китайцы принялись забрасывать камнями консульство «советских ревизионистов», а затем совершили набег на пограничную железнодорожную станцию Наушки.
Непосредственно событиям 2 и 15 марта 1969 года предшествовали многочисленные провокации китайцев по самовольному захвату советских островов на реке Уссури, начиная с 1965 года. Наши пограничники всегда четко придерживались установленной линии поведения: непрошенные «гости» выдворялись, оружие не применялось.
— Все провокации, а их были сотни с 1967-го по 1969 год, проходили на участке моей погранзаставы Кулебякины Сопки, — вспоминает Виталий Дмитриевич Бубенин. — Начались они в ноябре 1967 года и проходили до декабря 1968-го. Мне, как начальнику заставы, приходилось участвовать в ликвидации всех провокационных действий китайской стороны. В них принимали участие от пятнадцати человек до полутора тысяч.
Поначалу пограничники выстраивались вдоль границы цепью, вспыхивал спор — кому принадлежит остров? Брань, ругань… Китайцев, потрясавших красными цитатниками и портретами председателя Мао, буквально физически вытесняли домой. Затем эти «концерты» переросли в рукопашные схватки. Причём китайцы запасались палками, которыми отбивались от наших бойцов.
Как уже говорилось, нашим пограничникам категорически запрещалось применять оружие. При этом, однако, отсутствовали чёткие инструкции. Несмотря на постоянные доклады о стычках на границе, руководство в Москве было неумолимо: «Не поддаваться на провокации», «Выдворять нарушителей» — вот и всё, что могла предложить Москва, резонно опасавшаяся разрастания конфликта. Потасовки на границе стали обычным делом, а служба превратилась в бесконечные разборки с нарушителями.
1968 год. Первый звонок. На Киркинских островах и острове Большой китайцы задавили пограничников толпой, вытеснив с островов и наведя переправы. В ответ наши «зелёные фуражки» открыли предупредительный огонь из пулемётов, а переправы уничтожили миномётным огнём.
В январе 1969-го в районе острова Даманский с нашими пограничниками дрались уже не хунвейбины, а солдаты регулярной Народно-освободительной армии Китая. Теперь нарушители использовали автоматы и карабины — пока что в качестве дубин. Наши отбили несколько стволов, и при осмотре установили, что во многих патроны были досланы в патронник. Китайцы просто ждали и готовились.
— Я попал на заставу почти накануне событий, хотя служил в погранвойсках уже полтора года, — вспоминает Герой Советского Союза Юрий Бабанский. — Пороха вообще не нюхал. Парнем я был спортивным и потому постоянно бывал то на соревнованиях, то на спортивных сборах. И только в феврале неожиданно получил назначение на должность командира отделения заставы, начальником которой был старший лейтенант Стрельников.
Прихожу на заставу, а там, кроме повара, никого нет. «Все, — говорит, — на берегу, с китайцами дерутся». Я, конечно, автомат на плечо — и к Уссури. А там и в самом деле драка. Китайские пограничники перешли Уссури по льду и вторглись на нашу территорию. Вот Стрельников и поднял заставу «в ружье». Наши то парни и повыше, и поздоровее были. Но и китайцы не лыком шиты — ловкие, увертливые; на кулак не лезут, всячески пытаются увернуться от наших ударов. Пока всех отмолотили, часа полтора прошло. Но без единого выстрела. Только по морде. Я ещё тогда подумал: «Веселая застава».
А вот свидетельство с другой стороны — Цзянь Чжоу, офицера спецназа и участника событий на острове Даманский: «Большинство стычек с применением физической силы заканчивалось победой более крупных и сильных советских солдат, которые выбивали пограничников кулаками. Однако китайцы вновь и вновь возвращались на остров Чженьбао. Эта настойчивость раздражала советских военных, но драки никогда не перерастали уровня рукопашного столкновения, так как обе стороны опасались последствий применения оружия. Поэтому эти стычки известны как групповые драки».
Чтобы «спасти лицо», китайское командование решило послать на границу хорошо тренированных солдат из полка спецназа. Нашим несколько раз здорово перепало. Теперь уже советское начальство для помощи пограничникам выставило своих бойцов спецназа, которые быстро восстановили статус-кво.
В зимних условиях, когда ноги стеснены снегом и велика возможность поскользнуться, а теплая одежда мешает движению рук, преимущества кун-фу были сведены на нет. Рассказывают, что командир советского спецназа являлся настоящим мастером бокса, и после прибытия его людей у многих китайских солдат оказались сломаны скулы и челюсти.
Если оставить в стороне технику «групповых драк», то появление китайского спецназа являлось признаком того, что к концу января 1969 года в руководящих верхах КНР родилась идея сделать Даманский центральным пунктом для реализации плана «Возмездие». Именно на этом участке границы было решено преподать урок бывшему «старшему брату». Вот почему пограничников заменили на регулярные войска.

Продолжение читать – тут:

Фотогалерея: