[club26072026| Подпишись на группу, пригласи друзей]✔

Захар Прилепин собрал в ДНР свой батальон.

Кажется, Захар Прилепин за три года перебрал весь арсенал человека творческого: гуманитарка, которую писатель поставлял сюда тоннами; музыка (одна песня «Сержант», написанная в Донецке, чего стоит); глагол, которым он жжет сердца людей по обе стороны линии фронта в публикациях и книгах. Последние пару лет он официально занимал должность советника главы ДНР. Казалось бы, чем еще писатель может помочь Донбассу?

- Захар, у тебя только что вышла книга «Взвод» - о писателях, которые были офицерами, ополченцами, участвовали в различных войнах и конфликтах. И вдруг мы узнаем, что ты решил взять в руки оружие...

- Литература тут не причем. Так или иначе, жизнь была связана со службой в свое время (Захар служил в ОМОНе, в том числе бывал в командировках в Чечне, - ред.). Я боюсь в патетику свалиться, но совершенно очевидно, что Донбасс – это зона ответственности не перед жителями Донбасса или Украины, а перед будущим России. Если нам здесь удастся чего-то добиться, значит у нас получится везде, на любых направлениях. У меня есть определенные возможности, и я не вижу причин оставаться в стороне. По моей инициативе уже создано подразделение и мы будем стремиться к тому, чтобы на белом коне въехать в какой-нибудь близлежащий город, который был оставлен нами в силу разных причин.

- Что за люди в батальоне?

- Здесь 90 процентов — мужики повоевавшие. Большинство — местные. Я знал, где взять этих людей. Причем мы могли, конечно, предоставить людей гораздо больше. Но сказали: нужен батальон. Собрали батальон. Сейчас в России из числа товарищей просто очередь стоит: ребята, возьмите нас, мы хотим, мы приедем. Товарищей по разнообразной бывшей политической и околополитической деятельности огромное количество.

- Ты ощущаешь некую свою преемственность с героями «Взвода»?

- Вообще, когда я стал заниматься этой темой, у меня в голове сформулировалась фраза: «За нами стоит спецназ русской литературы». Мы конечно имели представление, что Гумилев служил где-то, Лев Толстой... Но на самом деле список этот огромен. В России с XVIII века я насчитал более сотни поэтов и писателей, у которых жизнь была напрямую связана с воинской службой. У нас самозванцы русской словесности стали доказывать, что русский литератор – это такой исусик на тонких ножках, который вечно говорит о слезинке ребенка и о прочих трогательных вещах. Причем эти люди активно и настоятельно болеют за украинскую сторону. Но это сложилось не сегодня. Если внимательно смотреть на войну 1812 года, Крымскую, уж тем более подавление польского восстания, уже тогда колоссальное количество нашей аристократии могло болеть за поляков, за любого противника. В Отечественную войну 1812-го в московских салонах говорили: «Может быть, с Наполеоном стоит решить миром? Это просвещенная нация...»

- Сейчас все повторяется?

- Видимо, это такая коллизия, которая воспроизводится из века в век. Какая-то часть российской аристократии, интеллигенции, так называемого прогрессивного сообщества выступает защитниками интересов чужеродных сил. Это держит в тонусе. Я не очень по этому поводу переживаю.

«НЕ ОЩУЩАЮ СЕБЯ ПИСАТЕЛЕМ»

Вместе с майором Прилепиным мы выезжаем в сторону южных границ непокорного Донбасса. Едем по солнечному Донецку. С улицы Артема — в сторону Ленинского проспекта. Оттуда — налево, в район Боссе. Трамвайный круг на «Донецкгормаше». Рассказываю Захару о страшном обстреле в январе 2015 года. Здесь тогда под украинскими снарядами в утренний час пик погибли сразу 15 мирных жителей.

- И ведь та наша «прогрессивная аристократия», о которой ты сейчас сказал, таких вещей не замечает.

- Да, не замечает. Это масштабное расчехление. Потому что весь этот пресловутый гуманизм российской интеллигенции оказался чистым фарисейством. Виктор Шендерович говорит, что мы все ответственны за Авдеевку (город под Донецком, где недавно произошли жестокие бои, находится под контролем украинской армии, - ред.). А о том, что у нас на Донецк за последние две недели упало больше 10 тысяч снарядов всех возможных калибров, даже речи не идет. Погибли мирные жители. Коммуникаций разрушенных – просто колоссальное количество. В целом, мне и сказать больше нечего. Все слова уже произнесены давно. Все понятно. Тут уже просто стоит вопрос выбора – ты за этих или за тех? Туда или сюда?

- Ты переехал «сюда». Оружие в руки взял. Есть ведь вероятность, что придется стрелять. Тебя это не смущает?

- Нет, конечно, меня ничего не смущает. Все эти кривляния, что вот ты писатель, поэтому ничего не должен делать, меня совершенно не волнуют. Я хочу – пишу, хочу – не пишу. Здесь идет война. Это как во время Великой Отечественной. Все эти замечательные товарищи в лице Симонова, Долматовского, они все писали, все носили оружие. И все имели воинские звания.

- Если придется стрелять…

- Я офицер. Естественно, придется стрелять. Здесь я не ощущаю себя писателем. Тут есть некоторая сложность. Я ее даже скрывать не буду. Все-таки непосредственно управлением подразделений я занимался, страшно сказать, 20 лет назад. Поэтому какие-то вещи надо в голове просто реанимировать. И я этим стремительно занимаюсь.

- А семья?

- Семья мысленно, душевно со мной.

Фотогалерея: