РОМАШИН СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ

( – )

«...В СМЕРТЬ ТВОЮ ПОВЕРИТЬ НЕВОЗМОЖНО»

Автор: Михаил Болтунов,
«Солдат удачи»
(Окончание.)

А у нас тишина полнейшая, во дворе дети гуляют, рынок работает. Из управления ФСБ, правда, передают: боевики входят в город, готовьтесь, баррикадируйтесь.
7-го утром говорят, город практически захвачен бандитами. Где-то далеко слышна стрельба. Наш связист удивляется: «Что-то я не пойму, с одной стороны, вроде стреляют, война, а с другой — песняка давят». А там рядом стадион «Динамо», и вправду какой-то концерт идет.
То, что война пришла и на наш порог, стало ясно вечером, часов около шести. У общежития появилась группа чеченцев, человек десять. Предложили сдаться. Сказали, что они уже захватили здание МВД и все, кто вышел, стали почетными пленниками, им дали коридор. Берите, мол, только табельное оружие и спускайтесь».
В общежитии в это время было около 90 человек. Вроде сила немалая. Да что толку. В основном, водители, сотрудники комендатуры, опера. Что называется, люд не боевой, не обученный, в руках оружия, как правило, не державший и, естественно, не воевавший.
Настоящих бойцов всего 9 человек — вымпеловцы во главе с майором Сергеем Ромашиным. Оборону общежития возглавил полковник Алексеев. Он героически погиб. Посмертно ему присвоили звание Героя России.
Алексеев, собственно, и начинал нести переговоры. А в это время Ромашин уже рвался в бой. Когда услышали предложение чеченцев о некоем почетном плене, Сергей просто вскипел: «Это кому — бандитам, уродам этим сдаваться». И схватился за винторез: «Я им сейчас покажу плен».
Его остановил сослуживец: «Подожди, Серега, у них видеокамера. Ты сейчас выстрелишь первым, они заснимут. Козыри в их руках».
Тем временем защитникам общежития на обдумывание дали 15 минут. Местные жители из окрестных домов ушли, а позиции на верхних этажах, крышах, чердаках заняли бандиты.
После того, как чеченцы получили отказ о сдаче в плен, около семи часов вечера они начался массированный обстрел общежития со всех сторон.
Вымпеловцы обороняли правое крыло здания. Уже темнело. Огонь не стихал. С крыши на пятый этаж к ним спустился один из защитников общежития.
— Мужики, у нас одни водилы, стрелки еще те, боюсь, не удержим крышу. Помощь нужна.
Нужна так нужна. Ромашин, как старший, мог бы отправить кого-то на подмогу, но решил идти сам. Подхватил винторез и успокоил бойца.
— Не дрейфь. Крышу мы никому не сдадим.
Там, на крыше, в ходе боя он уничтожил нескольких бандитов и сам получил ранение.
«Садануло Серегу очень сильно, — признался один из участников того боя, —ранение проникающее, пуля, судя по всему, легкое задела, прошла под броником и согнулась в букву «Г».
Его спустили вниз на третий этаж, там мы нечто вроде лазарета устроили, только без медиков. Что поделаешь, не оказалось среди нас врачей. Перевязали Сергея, как могли.
А ночи душные. Днем жара, дышать нечем. Вода закончилась. Пришлось воду брать из баков, в которых уборщицы прежде тряпки половые отжимали. И ничего, расстройства желудка ни у кого не случилось.
Ночью бандиты подогнали бензовоз к стене общежития и подожгли. Но ничего у них не вышло.
В эту же ночь мы с Серегой вместе сидели у стены, много говорили. Он периодически теряя сознание, засыпал. Опять его спускали на третий этаж, в лазарет.
Утром 8-го, помню, духота, чадит бензовоз, голова гудит после ночного боя, в общем, настроение на нуле. А тут еще из управления передают, мол, к вам на выручку две колонны шли, но в засаду попали, подорвали их. Однако все нормально, успокаивают, одна колонна все-
таки движется, только совет, берегите патроны. Ну коли советуют беречь патроны, значит, помогай не жди. И вдруг видим, Серега! Перевязанный, в кровавых бинтах, сам поднялся с третьего этажа к нам на пятый. Улыбается и говорит: « Мужики, я с вами. Все это фигня, бандиты, чечены, прорвемся».

«НИКТО НЕ СОБИРАЕТСЯ ВЫТАСКИВАТЬ...»

...Непрерывные бои давали себя знать. Среди обороняющихся был уже один погибший и несколько раненых.
Бандиты тем временем придумывали все новые «подлянки». То делегацию женщин пришлют к общежитию, те орут, мол, уходите отсюда, из-за вас наши дома страдают, то некий мужичонка забрел на первый этаж — оказывается, пришел услуги свои предложить по выводу защитников из окружения. Потом и вообще танк подкатил, из него вылез танкист славянской наружности, кричит. «Выходите, я уполномочен командованием организовать для вас проход». Какой проход, если, кроме одного танка, никого нет?
Пришлось этих услужливых парламентеров проводить подальше от общежития и снова отбивать атаки бандитов.
Шли вторые сутки обороны общежития. На помощь надеяться не приходилось, и тогда было принято решение в ночь с 8 на 9 августа прорываться к своим. Загвоздка была только в одном. Защитники не ведали, где находятся свои. Казалось, что захвачен весь Грозный, Чечня и свои только в Ставрополье. Теперь, когда защитники общежития собираются вместе, шутят, смеются, мол, надо же, хотели в Ставрополье прорываться. Но тогда было не до смеха.
Словом, решили выходить несколькими группами. Договорились, что вымпеловцы, кроме раненых, остаются на обороне и выходят последними.
Первая группа, в основном водители и опера, двинулась ночью и удачно проскочила. Эго вселило надежду на успешный отход.
Во-второй, решили, пойдут раненые и группа прикрытия. Естественно, Ромашина включили в эту группу
Но бандиты уже опомнились и приняли меры, прямо на проспекте установили пулемет. Под его огонь и попали выходящие.
Вспоминает боец группы «Вымпел», участник обороны Андрей Я.:
«Когда пошла вторая группа, пулеметчик начал крошить всех налево и направо. Там погибли человек тридцать, наверное.
Потом я встретил водителя, мне тогда было 24 года, а ему уже за 30 лет. Он подошел ко мне, обнял и расплакался: «Представляешь, я всю ночь пролежал лицом в грязи под пулеметным огнем, чтобы подумали, что я мертвый».
Какая-то часть из этих людей вернулась обратно, но многие, как Сергей, не возвратились
Помню, они идут к общежитию, я стою, всех спрашиваю: «А Серега, Серега-то где?» Пожимают плечами, а кто-то говорит: «Да он зашел уже».
Я поднялся наверх, на второй этаж, начинаю искать, не нахожу. Опять спрашиваю: «Где Серега»? Вроде бы, говорят, проходил. Выхожу опять на улицу, нет Ромашина. Опросили одного, другого, пятого и поняли: он действительно не смог вернуться. Но говорили, что все-таки кто-то прорвался. Надеялись, может, среди них и Серега.
Однако, забегая вперед, скажу. Когда 11 августа мы вырвались и вышли к управлению ФСБ, стали там искать Ромашина. Нет, отвечают, не видели».
После неудачной попытки второй группы прорваться оставшиеся в общежитии вновь перешли к обороне.
Сражались 9-го, 10-го числа, днем 11 августа. Над городом кружили самолеты и методично сбрасывали бомбы. Это повторялось каждую ночь. Бомбы, судя по сотрясению земли, домов, оказались мощными. Они ложились все ближе и ближе.
Порой, что греха таить, приходила мысль: если уж суждено погибнуть, то лучше под своими бомбами.
Один из участников обороны позже признался, что после очередной ночной бомбежки ему казалось, утром глянет в окно и представится взору такая картина: от Ставрополья до Грузии вокруг ничего, и только одиноко стоит их общежитие.
Но утром он выглянул в окно и увидел не пустыню от Ставрополья до Грузии, а воинственных чеченцев, собравшихся в их дворе, где еще четыре дня назад играли дети. Чеченцы замыкали круг и начинали свою ритуальную пляску с дикими выкриками и воем.
— Ну что, — сказал кто-то за спиной, — сейчас отпляшут и пойдут на штурм.
— Пойдут, так встретим, — ответил другой.
В это время, пока чеченцы «паровозили» по кругу, связист Сашка собрал несколько издыхающих аккумуляторов, подключил их к радиостанции и попытался вновь выйти на связь с управлением ФСБ. Вышел, спросил: собираются нас вытаскивать отсюда?
Из управления что-то далекое и неразборчивое пробулькало, а рядом, словно из соседней комнаты, влезая в наши частоты, прозвучал ясный и четкий голос с чеченским акцентом.
— Никто вас не собирается вытаскивать... — И бандит засмеялся.
Сашка разбил станцию о стену, а вымпеловцы поставили пулемет на выходе на случай штурма.
Но штурма в этот день не было. Чеченцы закончили пляску, и все затихло.
10-го вечером решили уходить. Однако сделать это надо было незаметно. Но как? Выход из общежития контролировали бандиты. В этом никто нс сомневался. И тогда бойцам улыбнулась судьба.
Дело в том, что уже несколько дней они успешно применяли тактический прием: воевали из общежития, а, отбив огневой налет, через пролом в стене уходили в соседнее здание, которое примыкало к общежитию. А боевики обстреливали пустую коробку.
Подумали, что неплохо бы из этого здания незаметно улизнуть. Проблема была только в одном — прежде в этом доме располагалось отделение Сбербанка, и на окошках — решетки.
Пока обсуждали, как убрать решетку не поднимая шума, то ли от выстрела, то ли от детонации на их плазах решетка упала. Получилось, что судьба сама указывала им дорогу.
Бойцы забросили на подоконник матрац и двинулись в путь. Ночью пошел дождь, и это тоже помогло.
Они залезли в какой-то пустой дом, переночевали, а утром на них вышли ребята из комендатуры. Кстати, командачи, те самые водители, дежурные, как сказал один защитник общежития, «хлопнули по сто грамм для храбрости и пошли нас вытаскивать».
В этом бою погиб прекрасный парень прапорщик Сергей Соддатенко. Тихий такой, скромный, не разговорчивый, в очках, все с книжкой сидел. И позывной у него был подходящий — «Профессор».
...Так последняя из групп, в которой были и бойцы «Вымпела», вышла к своим. И только их командир майор Сергей Ромашин не вышел. Погиб.
Из записок генерала Виктора Михайловича Ромашина.
«Понедельник 9 сентября 1996 года. Месяц, как погиб наш сын Сергей Ромашин. Погиб в бою в Грозном. В ночь с 8 на 9 августа.
3 сентября его похоронили. Похоронили достойно, по-человечески. Я признателен за это руководству ФСБ, Антитеррористического центра, управлению «Вымпел».
Нашел я его , а опознал окончательно е четверг года. В пятницу тело было доставлено в Москву, в госпиталь ФСБ, поздно вечером.
В Ростовской судебно-медицинской лаборатории я не узнал, скорее почувствовал, что это он.
Попросил прислать стоматологическую медкарту Сергея, а сам вылетел в Чечню. В Северном побеседовал с оставшимися еще в аэропорту очевидцами последнего боя Сережи. Записал детали его поистине самоотверженного поведения до и после ранения. После чего вылетел в Ханкалу вертолетом.
Представился там нашему 40-петнему генералу ФСБ, руководителю военной контрразведки в Чечне, который предпринимал все возможное, чтобы помочь мне.
Провел ряд встреч с теми, кто хоть что-то мог сказать и сделать в розыске сына. Теплилась надежда.
Вечером из Ростова-на-Дону поступила информация от начальника управления военной контрразведки ФСБ о том, что прижизненная формула зубов Сергея и найденного тела идентичны. Не верилось. Не хотелось верить.
Попросил врача-стоматолога, который лечил Сергея, прилететь в Ростов-на-Дону из Москвы. Помог главком Внутренних войск.
Делать в Чечне больше нечего, и на следующий день вылетел в Ростов-на-Дону на окончательное опознание с участием специалистов лаборатории, врачей-стоматологов, представителей АТЦ ФСБ.
Тяжкое и очень горькое это дело. Куда деваться. Не хотелось верить, но это был наш сын. Правду говоря, я его уже узнал на видеокассете, но очень не хотелось верить. Очень. И все же сомнения были, пусть ничтожные, надуманные, но были.
Прощай, мой сын! Вечный покой тебе и слава. Спасая других, ты пожертвовал своей жизнью.
Вел себя геройски и погиб, как герой, не дрогнул в критическую минуту, не запятнал честь и достоинство настоящего офицера».
К этим словам остается добавить, майор Сергей Ромашин по достоинству награжден Золотой Звездой Героя России. Его именем названа школа №3 города Южно-Сахалинска, которую он окончил. Там же, на Сахалине, ежегодно проводятся спортивные соревнования по рукопашному бою на приз Героя России Сергея Ромашина.

Фильм Сергея Босенко, создан к 20-летию "Вымпела"

Фотогалерея: