БОЕЦ ЛУБЯНКИ. Главный орговик и вице-президент «Альфы» Владимир Елисеев
Авторы: Вера Литвинова и Ольга Власова

Полку «альфовских» лауреатов прибыло! В Челябинске состоялась XIII торжественная церемония вручения Народной премии «Светлое прошлое — 2016». Среди награжденных — вице-президент Международной Ассоциации «Альфа» Владимир Елисеев.
Богат талантами Урал — литературный штамп, распространенный на этой суровой земле, с которым не поспоришь. Это сегодня большинство жителей страны ассоциируют территорию, протянувшуюся между Восточно-Европейской и Западно-Сибирской равнинами, с местом жительства юмористических персонажей, работающих на трубопрокатном заводе, с «реальными пацанами» и аномальной метеоритной зоной, но куда больше на этой земле не выдуманных героев, которыми гордится не только Урал, но и вся Россия.
Церемония, тринадцатая по счету, прошла в Челябинском государственном академическом театре драмы имени Н. Ю. Орлова. Вручение Народной премии «Светлое прошлое» было приурочено ко дню основания Челябинской области. Лауреатов разных профессий и судеб объединило место рождения — Южный Урал!
Премия, учрежденная фондом автора-исполнителя, музыканта, актера Олега Митяева, вручается челябинцам за выдающиеся заслуги в области культуры, науки, спорта, общественно-политической деятельности: тем, кто прославляет родной регион за его пределами.
Ведущим вечера, как и во все предыдущие годы, был Олег Митяев.
За годы существования премии, обладателями медного «Кентавра с цветком в груди» работы скульптора Эрнста Неизвестного стали более сотни знаменитых южноуральцев. Вот только некоторые имена: хоккеист Сергей Макаров, телеведущий Александр Масляков, шахматист Анатолий Карпов, певец Александр Градский, генерал-майор юстиции Владимир Маркин, ученый, академик Виктор Макеев, летчик-космонавт Максим Сураев.
Среди лауреатов также искусствовед и телеведущий Святослав Бэлза, актер Александр Пороховщиков, джазовый дирижер и композитор Анатолий Кролл, кинорежиссер Глеб Панфилов, хоккеист и тренер Вячеслав Быков, актер Леонид Броневой, государственный деятель Виктор Христенко, биатлонистка Светлана Ишмуратова и многие другие замечательные люди.
В этом году награды были удостоены семь человек, среди которых первым стал уроженец Южного Урала Владимир Елисеев — вице-президент Содружества Группы «А» КГБ-ФСБ. Кавалер ордена Красной Звезды. Почетный гражданин города Кыштыма (удостоен этого звания в 2014 году). Член Редакционного совета военно-патриотической газеты «Спецназ России».

КЫШТЫМСКИЙ РАБОЧИЙ
— Владимир Владимирович, в какой семье Вы родились?
— Отец и мать по специальности токари, работали в одном цехе. Их свадьба была первой комсомольской свадьбой на заводе. Можно сказать, гуляли ее всем городом. Играли свадьбу на средства завода с помощью комсомольской организации. Мама, кстати, сохранила заметку об этом — в газете «Кыштымский рабочий». В нашем городе все знают друг друга. Здесь десятки семей, носящих одну фамилию, весь город, по сути, — родственники. Население переплелось в родственно-производственные связи. Редко бывало, что кто-то приезжал из других городов. До моего отъезда в 1978 году я практически всех знал в лицо.
— Каким Вы были ребенком?
— Детство прошло как у всех советских ребятишек — детсад, школа, в школе обязательно октябрятские звездочки. Когда приняли в пионеры, стал заместителем председателя пионерского отряда. Потом приняли в ВЛКСМ — был комсоргом своего класса.
С пятого класса отец отдал меня в музыкальную школу учиться играть на баяне. На две недели меня хватило, а в середине сентября к нам в школу пришел тренер спортивной детской юношеской школы по лыжным гонкам Владимир Антонович Макеев. И, естественно, музыкальная школа осталась за бортом. Если бы сейчас играл на баяне, мне бы, наверное, «вообще цены не было». Но, к сожалению, музыка ушла… Занятия в спортивной школе отнимали много времени — три тренировки в рабочую неделю и в выходные. Плюс учеба.
— Полная занятость, полноценное развитие…
— Да, с одиннадцати до девятнадцати лет я все время работал над собой. Никакой речи не шло ни о курении, ни о пиве. Тренировались, ездили в спортивные лагеря. Лыжи дали мне возможность быть среди лучших спортсменов узла связи Погранвойск, куда меня призвали, а в последующем попасть в Группу «А» Седьмого управления КГБ СССР.
В спортивной школе мы занимались не только лыжами — туристические походы, футбол, хоккей, спортивная гимнастика, волейбол, баскетбол… Цель нашего тренера — вырастить не одного чемпиона, а дать возможность нам всем быть всесторонне физически развитыми.
— А чем Вы занимались после школы?
— Поступил в Челябинский радиотехнический техникум, со второго по четвертый курс был председателем профкома. Бился за стипендии для отстающих. За путевки для тех, кому надо было подлечиться. Отстаивал интересы стройотряда техникума, чтобы нам давали работу более или менее нормальную, где за полтора месяца можно было заработать хотя бы на костюм или на ботинки.

СУХУМСКАЯ ЖАРА
— Как складывалась Ваша армейская служба?
— Нас призвали на узел связи по спецнабору 3 июля 1978 года. Шесть человек из Кыштыма и восемь из Челябинского радиотехникума. За короткий промежуток времени освоили армейскую технику. Наш узел обеспечивал связью руководство Погранвойск со всеми округами. После армии я остался в подмосковной Балашихе — прапорщиком, командиром подвижной радиостанции Р-135. Стал секретарем комитета ВЛКСМ своей части.
— Здесь-то Вас и приметили?
— Однажды на игре в волейбол ко мне подошел серьезный человек: «Володь, не хочешь заняться нормальной мужской работой?» — «Это какой?» — «Перейти непосредственно в КГБ». Наверное, все военные того поколения мечтали работать в Комитете. Полтора года меня проверяли по всем направлениям. И все это находилось в строгой секретности. Даже командир части узнал об этом, когда появился приказ о моем переводе в Седьмое управление КГБ, отвечавшее за наружное наблюдение.
— Вы знали о специфике работы в Группе «А»?
— Иногда мы, пограничники, пересекались с ребятами из Группы «А» на кремлевском стрельбище. Смотрели на них широко раскрытыми глазами — что это за здоровые ребята в черной форме, кожанках и непонятных касках? Если мы стреляли по три-четыре, двенадцать патронов, то они высаживали целые цинки.
Поскольку я переходил из воинской части, у меня так и осталась «легенда», что я — офицер министерства обороны. Были и другие «легенды»: спортинструктор в институте, начальник участка каких-то строек, руководитель цеха, сантехник… Всем окружающим было ясно, что в данной квартире живет обыкновенный советский гражданин.
— А домашние тоже «легендам» верили?
— Поначалу — да! А когда по ходу перестройки в стране начались волнения и беспорядки, то дома спрашивали: «Куда едешь на этот раз?» — «Смотрите программу «Время» и все узнаете». Информацию, хотя и сжатую, но давали. Впервые же Группа «А» полноценно засветилась в августе 1991 года.
— Тогда «Альфу» пытались втянуть в политическую игру. И спецназ КГБ отказался в этом участвовать.
— В результате нашего командира, Героя Советского Союза генерала Виктора Фёдоровича Карпухина, сняли без объяснений. У нас уже был опыт в Баку, Ереване, Кишинёве, Степанакерте, Тбилиси… Плюс операция в Вильнюсе, когда от нас отказался президент СССР Михаил Горбачёв. Дескать, Группа «А» сама взяла и вылетела в Вильнюс. После этого предательства у каждого из нас созрело внутреннее убеждение, что если подобные события будут проходить в Москве, то мы не пойдем.
Так и получилось. Когда Карпухин вернулся с совещания в КГБ, он объявил начальникам отделений, что есть приказ выдвигаться к Белому дому. Впервые командиры спросили мнение каждого сотрудника. И было принято общее решение — из казарм не выйдем, поскольку возле Белого дома были десятки тысяч человек. Мы понимали, что если под каким-нибудь предлогом будем туда входить, то будет достаточно много жертв, а это, считайте, начало гражданской войны.
— Кто подходит для службы в спецназе госбезопасности?
— Люди любого телосложения, но сильные, выносливые, с отличной физической подготовкой и интеллектуально развитые. Способные работать в команде. И готовые — если это будет необходимо — отдать свою жизнь ради спасения заложников и выполнения поставленной оперативно-боевой задачи.
— Именно для Вас какая из специальных операций была самой сложной?
— Каждая операция сложна по-своему. Много чего было, включая боевую стажировку в Афганистане. Но я бы назвал командировку в Сухуми, август 1990 года. 11 августа там произошел бунт в изоляторе временного содержания. Его участников — свыше семидесяти человек! Во главе стояли два рецидивиста: Павел Прунчак и Мирон Дзидзария. Если бы преступники, захватившие большой арсенал конфискованного у населения оружия (ружья, карабины были складированы как раз в помещении ИВС), вырвались в город, начался бы хаос. Трагедии нельзя было допустить.
14 августа в Сухуми вылетели мы, сотрудники «Альфы» во главе с генералом Виктором Карпухиным, и бойцы спецподразделения «Витязь», которыми командовал будущий Герой России и «Батя краповых беретов» Сергей Иванович Лысюк.
Был произведен комбинированный штурм: самого здания изолятора, где забаррикадировались преступники, и «Рафика», в котором находились главари бунта и заложники. Один их моих друзей, снайпер Игорь Орехов, был ранен в шею. Он одним из первых ворвался в микроавтобус. Произошло это 15 августа, в день рождения Игорька. С того времени он говорил: «В этот день я родился во второй раз». Пулю у него извлекли лишь на третьи сутки.
Выйдя в отставку, Игорь Владимирович состоялся как крупный предприниматель в сфере охраной деятельности. Он был одним из руководителей Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа». Скончался в 2008 году от тяжелой и продолжительной болезни, с которой мужественно боролся. Вечная ему память.
…Вернемся в Сухуми. Город «стоит на ушах»: родственники, друзья тех, кто засел в изоляторе, местные руководители, журналисты — все ждут команды из Москвы. На месте, ясное дело, решения никто принять не может. В итоге воля и вера в нас Виктора Фёдоровича Карпухина дала возможность разработать детальный план комбинированного штурма (в этом приняли участие наши сотрудники Александр Михайлов, Виктор Лутцев и Михаил Максимов) и достойно провести заключительную фазу операции.
— В чем заключалась Ваша задача во время спецоперации?
— Я был в тройке Саши Михайлова. Перед штурмом мы спрятались в полуподвальчике, выходившем во двор тюрьмы. Доставили нас к нему в хлебной машине — якобы зэкам продукты привезли. Мы выбрались из кузова очень тихо и незаметно. На нашей позиции было тесновато, но по крайней мере прохладно. Двум другим тройкам, особенно тройке Вити Лутцева, пришлось ожидать команды в жаре и духоте.
После взрыва в «Рафике» нам пришлось бежать за ним лишние двадцать метров, чтобы вытряхнуть этих подонков. Согласно договоренности с Михайловым о неприменении оружия рядом с микроавтобусом, мы набрали подручных средств — чтобы выбить стекла. Кто-то взял кувалду, кто-то молоток, а я — чугунную ножку от скамейки. Литая такая, «с лапой». Сама в руку ложится. Надеялись, что оружие не придется применять, но — пришлось. Саша Михайлов стрелял по колесам, чтобы «Рафик» остановить, я — уже когда высадил стекла со своей стороны. Народу в салоне набилось неимоверно. Когда я распахнул пассажирскую дверь, то первый сидевший просто вывалился мне под ноги. Я через него переступил и шагнул в салон.
— Вы сразу узнали главаря?
— Да, нам показывали его фотографию и давали описание, и нам было известно, что он — инвалид. У него была повреждена кисть правой руки. Сидел он со скрюченной «клешней», а в левой руке держал ТТ. Оружия в салоне — куча! Уже потом, когда всех зачистили, выгребли из «Рафика» пистолеты, винтовки, охотничьи ружья. Прятали они стволы кто куда. Один додумался пистолет в носок засунуть.
Когда я залетел в салон, сразу увидел два ствола, нацеленные на меня в упор — пришлось стрелять. Потому что или ты, или они… Все это было мгновенно. Я помню хлопки выстрелов, вопли раненых, мат своих и чужих. Потом стал вытаскивать людей из салона, засунув пистолет под бронежилет. Наручники я лично никому не надевал. Просто укладывал преступников на асфальт. А в этом время наши товарищи и бойцы «Витязя» осуществили штурм и зачистку здания изолятора. Осечки не произошло, вооруженные бандиты не разбежались по мирной Абхазии.

ДЕЖАВЮ. БЕЛЫЙ ДОМ
— В октябре 1993 года Группу «А» вновь призвали к Белому дому. И вновь, как и в Вильнюсе, не применяя оружия, спецназ успешно провел операцию.
— К сожалению, события 1991-го года практически повторились. Только если тогда ГКЧП было против Ельцина, то в 1993-м Ельцин выступал против законно избранного Верховного Совета. Нашла коса на камень. Командир подразделения Геннадий Николаевич Зайцев с руководителями «Вымпела» был вызван в Кремль — спецназу была поставлена задача «погасить мятеж». Мятеж… Но какой? Непонятно, поскольку парламент избирался народом!
В конце концов, нас перебросили в Кремль. Ельцин еще раз собрал наших руководителей, но письменного приказа о штурме не отдал. После этого совещания два подразделения встали перед выбором — либо мы идем к Белому дому, либо нас расформируют. Как и в 1991-м году, около Белого дома было много мирных граждан.
Мы выдвинулись к Белому дому, чтобы понять — что там происходит?! Бронетехники у нас не было, помогло Минобороны. Наши добровольцы на трех БМП выдвинулись на разведку… Двое из наших, Юрий Торшин и Геннадий Сергеев, услышали стоны бойца-десантника. Бросились ему на помощь. Когда взяли за руки и за ноги, откуда-то, но не из Белого дома, прилетела пуля, смертельно ранившая Гену…

Окончание очерка читать – тут:

Фотогалерея: