Боливийская актриса Карла Ортис отправилась в Сирию снимать документальный фильм. Ей удалось побывать во многих городах, в том числе в Алеппо. По ее словам, теперь она понимает, что ситуация на Ближнем Востоке очень далека от той картины, которую демонстрируют большинство западных СМИ.

— К тем, кто представляет западные СМИ, потеряли доверие, потому что они часто злоупотребляли информацией, к которой им давали доступ, искажали истории или опускали какие-то части интервью, использовали всё во благо того механизма, который они создали. В итоге ты теряешься и не знаешь, где истина, всё становится очень обманчивым по своей сути. Они потеряли веру в западные СМИ, потеряли веру в Запад, потому что те стали делать больший акцент на свержении законно избранного президента страны, а не на борьбе с терроризмом. В какой момент они отдали приоритет тому, а не другому? С другой стороны, сирийцы считают, что именно международные СМИ виновны в том, что терроризм набрал такую силу. Потому что делают ему бесплатную рекламу, и он всё популярнее, многочисленнее, как говорят сами сирийцы. Есть ещё одна деликатная и печальная тема. Я могу это подтвердить, так как была в Алеппо в самый переломный момент, при битве за Алеппо, я обошла все 6 фронтов, и там не было никого из международных СМИ. Их на самом деле там не было. Они были в Алеппо, были в отеле, в котором я остановилась. Я шла утром на завтрак и видела их, мне их представили, я знаю их по именам, но почему их не было на линии фронта? Кто же там был? Ведь я там была, и не было никакой бомбардировки гражданского населения. Я там была и избежала нескольких пуль.

Даже смешно кому-то сказать: западных СМИ не было. От кого же исходили новости? Как вы это объясните? Я была в восточном Алеппо и не могла сообщить отцу, что со мной всё в порядке, что я жива. А какие-то активисты при этом кричали: «Нас убивают!», снимали всё на телефон: «Ой, я умираю!» Какую же спутниковую связь они использовали? Если у них была спутниковая связь, значит, они совсем другую сторону поддерживали.

Я проводила время с сирийскими детьми. Сирийский ребёнок никогда не выберет войну или смерть. Это трудно объяснить людям. Но если бы вы поехали в Сирию, то увидели бы, что, как бы романтично это ни звучало, настоящие сирийцы говорят о мире, о единении, о любви. Это похоже на поэзию. Но именно это можно услышать в их словах, куда бы вы ни поехали. Дети, с которыми я познакомилась в Термуре после первых кровопролитных боёв в Пальмире, когда её освободили от террористов… Я разговаривала с ними — с детьми, которых заставили воевать на стороне экстремистов, которых заставляли убивать, и вот что они мне сказали: «Мы хотим только мира. Хотим восстановить нашу страну».

Я независимый кинодеятель, меня никто не нанимал, мне никто не платил за то, чтобы я сделала этот фильм. Я поехала, потому что действительно хотела знать, что думают сирийцы. У меня нет никакой политической позиции, я не поддерживаю ни одну сторону. Мне трудно выразить это, но когда ты находишься на войне, страх исчезает. И единственное, что ты осознаёшь, это то, что у тебя есть некая миссия. Я хочу выжить, чтобы показать миру то, что не могут показать эти люди. Хочу, чтобы их услышали. Ты чувствуешь внутри странную энергию, и она помогает тебе справляться с глубокой печалью, которая охватывает тебя, когда ты возвращаешься в город и узнаёшь, что вот этого ребёнка больше нет, или что генерала, который предоставил тебе защиту, недавно убили, или что женщина, которая принимала тебя дома и угощала кофе, умерла. Для меня это самое тяжёлое. И мне ещё не удалось восстановиться после этого.

Сирийская армия действительно защищает свой народ. Многие из них вообще никак не связаны с политикой и сражаются не за президента Сирии. Они сражаются за свою землю, за свой дом, за свой народ. Они защищают своих отцов, матерей, своих детей. И, к сожалению, единственные люди во всём мире, которые действительно сражаются с терроризмом, это сирийская армия при поддержке мы уже знаем кого. И это правда — трудно в неё поверить, но это так.

интервью полностью:

Фотогалерея: