Путь Победы: трудная судьба героя Радваньского десанта

30 марта 1945 года на окраины занятого немцами венгерского города Комарно вышла 83-я отдельная стрелковая бригада морской пехоты. Атаки 7-й гвардейской армии с фронта и морпехов с тыла противник не выдержал и после ожесточенного боя оставил город.

После относительно успешного Эстергомского десанта и взятия города Эстергом советские войска разбили немецко-венгерскую группировку группы армий «Юг» и заняли правый берег Дуная. Однако остатки 8-й немецкой армии на правом берегу продолжали упорно обороняться и остановили наступление 7-й гвардейской армии. Советское командование решило повторить эстергомский опыт и высадить десант морской пехоты в тылу врага на левом берегу Дуная.

В бой шла все та же 83-я отдельная стрелковая Новороссийско-Дунайская дважды Краснознаменная ордена Суворова бригада морской пехоты Черноморского флота. Это уже сам по себе был массовый героизм: только что на их глазах почти полностью погиб Эстергомский десант (из высадившихся 536 человек за три дня боя выбыло 502), и вот теперь остальным морякам предстояло пойти на такой же риск.

По плану высадка десанта была запланирована ночью 28 марта, но все сразу же пошло не по плану. Морская пехота добиралась до кораблей Дунайской военной флотилии своим ходом со всем хозяйством — артиллерией, минометами, грузовиками. Отступающие немцы взорвали мосты через все мелкие речушки и овраги, так что прибыла бригада только утром 28 марта.


Что же делать? 7-я гвардейская армия уже начала наступление, отложить десант на сутки, не перерезать сейчас немцам путь подвоза боеприпасов — гвардейцы кровью захлебнутся…

Командир высадки капитан 2 ранга Александр Аржавкин принял решение высаживать десант днем. При поддержке авиации и артиллерии десантные катера начали преодолевать 5 километров открытого плеса с сильным течением. Маневрируя под обстрелом, катера подошли к левому берегу Дунаю. Первыми на берег высадились разведчики.

Вспоминает начальник штаба Дунайской военной флотилии Аркадий Свердлов:

— В штаб доставили первых «языков». Это опять добыча Дмитрия Вонлярского. С группой разведчиков он в числе первых высадился на вражеский берег и подобрался к двум стрелявшим из укрытия скорострельным пушкам. Из их прислуги прислал к нам уцелевших солдат, правильно рассчитав, что «языки» ценные, смогут рассказать об огневой системе вражеской обороны. Вонлярский... Который раз уже встречается мне эта фамилия. Я читал наградные листы. У Дмитрия Вонлярского уже несколько боевых орденов — Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Красной Звезды. На войну попал со второго курса военно-морского училища. Сражался под Москвой, на Кавказе, под Керчью, форсировал Днестровский лиман, теперь на Дунае высаживается с десантами... Смелый, смекалистый. Словом, настоящий разведчик.
«Настоящий разведчик» это еще очень скромная характеристика от начштаба. Старшина Дима Вонлярский был настоящей звездой 83-й бригады морской пехоты. Атлет, красавец, кровь с молоком. Вылечившись после ранения, полученного в тяжелых боях под Москвой (выбивал немцев из Яхромы и Солнечногорска), в составе 83-й бригады Вонлярский отличился в злополучном десанте у мыса Тархан в декабре 1943 года. После войны на этом живописном мысе снимали «Человека-амфибию» и «Пиратов XX века», но во время войны тут творился сущий ад. Десант высаживался в шторм, под обстрелом, половина штабов и подразделений погибли еще до вступления в бой. Передовой отряд, в котором шел Дима Вонлярский, попал под шквал огня 14 батарей и дюжины закопанных в землю танков. После гибели командира десантно-штурмовой группы старшина принял командование на себя. Группа продержалась двое суток, а когда стало ясно, что десант провалился, смогла прорваться к своим. Вонлярского представили к званию Героя, но маршал Клим Ворошилов вручил ему только орден Красного Знамени — за проваленную операцию Героя не дали никому.

Зато в бригаде боевого старшину оценили по достоинству: перевели в разведроту. Там Дима нашел себе закадычных друзей — Жору Дорофеева (рост 198, вес 120 кг, до разведки служил артиллеристом на крейсере «Червона Украина», участвовал в Эльтингенском десанте, штурмовал гору Митридат в Керчи) и Петю Морозова (одессит, в 18 лет оборонял свой родной город, потом — Севастополь. В девятнадцать в составе десантного отряда Цезаря Куникова отличился при высадке на Мысхако под Новороссийском).

Вот эта троица и вошла в легенды морской пехоты.

С дисциплиной у ребят было так себе — и выпить любили, и в самоволки бегали, а уж от женщин трем красавцам-великанам вообще прохода не было. Да они и не прятались от женщин.

Каждый свой «залет» оправдывали перед начальством работой — шли в тыл к немцам и приводили «языка».

В декабре 1944 года выбыл из строя их главная ударная сила — двухметровый амбал Жора Дорофеев. При десанте под Вунковарами Дима Вонлярский разыграл одну из своих шуток: врастился в немецкий телефонный провод, подслушал их разговоры (немецкий он знал хорошо), «взял на живца» двух связистов, которые после недолго общения с одесситом Петей Морозовым приняли решение рассказать советским бойцам обо всем на свете. По их данным троица нашла немецкую артбатарею, в три ножа вырезала там всю обслугу, силач Дорофеев развернул лафеты пушек в сторону немцев и открыл огонь. К концу дня боезапас закончился, а десантная операция провалилась. Разведчики пробились к своим, но Жоре Дорофееву не повезло — взрывом снаряда ему оторвало правую руку.

Вонляровский и Морозов прославились при штурме Будапешта (это они пролезли через городскую канализацию и взяли важных языков в Королевском дворце — правда, половина этих языков задохнулись на обратном пути, уж больно густой был воздух в будапештской канализации). Даже из погибшего Эстергомского десанта Вонлярский и Морозов умудрились вернуться с языком — толстым оберстом, которого отдали пехоте. Ну что значит отдали… просто так морская пехота никому ничего не отдает. Оберста обменяли на бочонок токайского.

Фотогалерея: