На этой войне много легенд сложили о подвигах десантников, спецназовцев. И это правильно – «спецы» покрыли себя громкой славой. Но все же главный пахарь этой войны –пехотинец. Именно пехота отмеряла гусеницами своих БМП и танков весь долгий путь – от Грозного до предгорий Кавказского хребта. Обычный пехотинец с автоматом Калашникова в руках, «Мухой» за плечами и гранатами в оттопыренных, штопаных-перештопаных карманах брал Шали и Самашки, Аргун и Грозный, Первомайское и Бамут.Он познал за эти месяцы и опьянение побед, и бессильную ярость перемирий. Он терпел голод и холод, жрал конину, пил из луж. В двадцатый раз зашивал ползущую по швам, выходившую все мыслимые сроки «мабуту». Пехотный офицер, не отличимый от своих солдат, в грязи, в поту, в мазуте и гари вел своих солдат на штурм опорных пунктов и сел, сбивал с горных вершин засады, стиснув зубы организовывал бой в окружении, вытащив один патрон из магазина и спрятав его в карман. Реквием по шестой роте 166-ю бригаду называют здесь «железной». Сначала называли ее так по позывному, да так и пошло, но уже из уважения. Бригада с ноября на передовой. Начинала еще с Первомайской, где девять дней лежала в снегу и грязи, сначала блокируя радуевскую банду, а затем наравне со «спецами» штурмовала село. Потом – наступление на юг. Теперь вот эти горы.– У нас за плечами два Алероя, два Центороя, – шутят в бригаде. То есть кишлаки с одинаковыми названиями, одни – на равнине, другие – уже в горах. Шаманов – легенда нашей группировки. Солдаты его почитают как бога. И причин тому предостаточно. Он бережет людей. Воюет расчетливо, хладнокровно. Что там говорить –только наша группировка на сегодняшний день справилась с поставленной задачей, вышла к крайней точке наступления – кишлаку Дарго. Другая группировка еще не взяла Ведено…Но если бы дело было только в боевых потерях – куда болезненней, тяжелей переживаются потери иные. В дивизии с горечью и болью говорят о бывшем командире одного из полков полковнике Соколове и начальнике разведки этого полка капитане
Авджяне. Оба были своего рода легендой дивизии. Об их подвигах при штурме Грозного можно рассказывать очень долго. Оба были представлены к званию Героя и оба были… изгнаны из дивизии и из армииДа вот оказались они ни кем иными, как из тейпа (рода) самого Завгаева, а того тогда с помпой на царство сажали. В рот ему смотрели. Вот, чтобы угодить, да и наказать образцово-показательно, полковника и капитана с должностей сняли и отдали под суд «за самосуд». Дивизию это так взорвало, что еще чуть -чуть, и батальоны пошли бы громить прокуратуру. Начальство одумалось. Судить офицеров не стали, но все равно выгнали. Незаслуженно и позорно. И боль эта до сих пор бередит дивизию, не забывается…Люди на пределе измотанности, усталости. И все же это отряд! И все же это русские со своим странным русским менталитетом, когда никто не жалуется, не клянет судьбу, а вернувшись с гор ночью и получив новую задачу, наутро безропотно начинает готовиться к рейду– Бамут никогда не возьмут! Дышь тыбля (честное слово)! – С издевкой провожал меня в командировку один московский чеченец. – Русской ноги никогда не было в этом селе. Только ваши пленные и рабы. Мы никогда его вам не сдадим. Выходные в Бамуте – Бамут никогда не возьмут! Дышь тыбля (честное слово)! – С издевкой провожал меня в командировку один московский чеченец. – Русской ноги никогда не было в этом селе. Только ваши пленные и рабы. Мы никогда его вам не сдадим. Сам Хасан защищать родную Ичкерию не спешил, имея неплохой доход с украинок, которыми торговал где-то в центре Москвы… Бамут взяли за четыре дня. Командовал штурмом Шаман – генерал Шаманов, который за считанные месяцы к полному изумлению не привыкшей к такому темпу московской публики, к ужасу и панике дудаевцев разгромил и разорил считавшиеся доселе неприступными Даргинский, Веденский укрепрайоны и теперь вот Бамутский.
Брали Бамут красиво. «Чехи» за год зарылись здесь в землю, как говорится, по самые брови. Настроили дотов, дзотов, нарыли траншей, ловушек и блиндажей. Командовал обороной один из любимцев Дудаева, правая рука Масхадова Ахмед Закаев. Под ружьем у него было около тысячи боевиков из отборных дудаевских частей. Полк спецназа «Борз» (Волк), личная гвардия Дудаева, отряды наемников с Украины, Афгана, Саудовской Аравии и Турции. Артиллеристы, инженеры и корректировщики-дезертиры, перевербованные пленные из России, безнадежные предатели – и потому озверевшие, отчаянные. Под сотню гранатометов, птурсов, танки, орудия, системы залпового огня. Плюс выгодный рельеф –
село почти на три километра утягивается в ущелье, извиваясь среди лесистых вершин, господствующих над равниной, где стояли русские части. Плюс подземелья бывшей ракетной базы, способные выдержать ядерные удары. Плюс поддерживающая с тыла Ингушетия. В общем, все для того, чтобы сделать Бамут неприступной твердыней… «Бамут никогда не возьмут!» – эту скороговорку, как заклинание, твердили на грозненских базарах, писали на стенах, скандировали из толпы. Бамут – твердыня! Бамут – символ! Бамут – надежда! Трижды русские подходили к Бамуту и трижды откатывались, оставляя после очередного многодневного штурма «в лоб» горящую технику, убитых и раненых… Но Шаман решил иначе. «Чехи» привыкли, что русские на этой войне наступают шаблонно, вдоль дорог, по открытым местам, на технике, подставляясь под чеченские
гранатометы, залетая в засады, умываясь кровью. И оборона «ч еховская» строилась с этим учетом – фронтом к долине, к дорогам, к полю. Но русские в этот раз действовали иначе. Войска развернулись перед фронтом обороны, отвлекая и обманывая «привычной тупостью» чеченцев, не подставляясь, впрочем, под их огонь. А через горы, по лесам в обход Бамута, пошли ударные штурмовые группы мотострелковых бригад, усиленные разведротами и ротами спецназа. Привыкшие считать леса своей вотчиной, жившие здесь как дома дудаевцы не позаботились о том, чтобы хоть мало-мальски укрепить Бамут со стороны гор. Не ждали, не верили. Не было такого. И это был шок, когда на тропах, на дорогах снабжения, в местах «лежек» и «схоронов» они вдруг наткнулись на беспощадных жестких русских, которые буквально выкашивали ничего не понимающих, расслабившихся, утративших бдительность
бойцов Аллаха. Сотни их умерли в этих лесах, так и не успев осознать, что же произошло. И началась паника. Немногие уцелевшие в засадах, в огненных мешках «духи»
затравленно бросались обратно в Бамут, принося вести о наводнивших леса русских спецназах, о идущих через лес «полчищах «орусов». И фронт рухнул. Каждый думал только о себе, о своей шкуре. В панике бросая технику, амуницию, «борзы», «нохчи», «вайнахи», разбегались по лесам, стараясь просочиться сквозь русские заслоны и засады. Это был полный разгром. На четвертые сутки разведчики 166-й бригады водрузили знамя над Бамутом. К полному позору дудаевцев, сам Бамут был взят практически без боя. Ужас и паника парализовали их волю к сопротивлению. В субботу 25 мая все было кончено. Бамут пал.

Отрывок из книги - Реквием по 6 роте.

Фотогалерея: