ПРОКЛЯТИЕ ХАМА. ЧАСТЬ 3. ОТКУДА ВЗЯЛОСЬ ХАМСТВО

НАЧАЛО:
ПРОДОЛЖЕНИЕ:

Либеральная публика любит возражать, что родители всегда были недовольны детьми и сетовали на непочитание старших. В качестве доказательства обычно приводится древневавилонская клинопись на глиняных табличках о том, какая нынче пошла непочтительная молодежь.
- Все это было, есть и всегда будет, - успокаивают нас благомыслы вавилонской цитатой. - Ничего страшного, так устроен мир.
Они, правда, забывают добавить (а может, просто не знают? - либерализм вообще очень тесно связан с невежеством), что от древнего Вавилона, где дети, видимо, так «доставали» своих родителей, что те время от времени приносили их в жертву, сохранились только развалины да черепки. А в последующие тысячелетия мир старался не забывать об иерархии. И лишь когда в безумных головах некоторых представителей мировой элиты стал вызревать план создания Нью-Вавилона, взрослых начали настраивать на партнерские отношения с детьми, а детей беззастенчиво науськивать на взрослых. Сколько презрительно-саркастических кличек было придумано за последние полвека. «Предки», «кони», «родаки», «черепа»... Уже в самих этих глумливых прозвищах заложен вектор совершенно патологического отношения к отцу с матерью. Папу с мамой, родителей можно почитать и слушаться, а вот «коней», «родаков» и уж тем более «черепов», мягко говоря, проблематично. Презрительная лексика неизбежно влечет за собой презрительное отношение.

«Имя вызывает образ, - пишет Н.Е. Пестов, - а образ в душе есть соприкосновение или даже единение души с этим образом. При этом первое или второе - т.е. соприкосновение или единение - будет зависеть от нашего отношения к этому образу. Если мы в любви тянемся к нему, то этот образ вливается в нашу душу, объединяется с нами и влияет на наши чувства и ощущения. Но если образ антипатичен, то мы только соприкасаемся с ним и в душе переживаем чувство неприязни или брезгливости. Мы стараемся тогда оттолкнуться в душе от этого образа, поскорее уйти и забыть его... Упоминание «черного» имени, ругательство и всякие постыдные слова - все это ввергает душу в скверну, роднит и объединяет ее с темной силой» («Душа человеческая», М., Православное братство святого апостола Иоанна Богослова, 2003. С. 174). Согласитесь, только помраченное либерализмом сознание будет спорить с тем, что приведенные выше примеры молодежного жаргона, употребленные по отношению к родителям - это откровенное хамство и ругательства. А значит, последняя строка цитаты (про объединение с темной силой) относится к использующим подобные «словечки» в полной мере.

Нелишне вспомнить, что имя нарицательное «хам» и его производные (хамство, хамить, охамел, хамло) пошло от имени собственного. Хамом звали одного из сыновей Ноя. Интересно, что о его существовании знают даже люди, очень далекие от религии. Из упоминающихся в Священном Писании таких, кажется, всего трое: ирод, иуда и хам. Страшные грехи совершили Ирод с Иудой. Какое же надо было совершить страшное преступление, чтобы оказаться в этом ряду? Давайте посмотрим.

История начинается с того, что Ной после садовых работ «лежал обнаженным в шатре своем». «И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и выйдя рассказал двум братьям своим». Вот, собственно, и все преступление Хама. Принято считать, что он посмеялся над наготой спящего отца, но, как видите, это прямо не сказано. Хотя, конечно, можно предположить, что рассказ Хама братьям вряд ли был очень лестным для Ноя. Скорее всего он содержал какую-то критику, быть может, насмешку, но никаких подробностей нам не сообщается. Следовательно, они не имеют значения. Значим сам факт. Братья Хама, напротив, являют нам образец правильного поведения. «Сим же и Иафет взяли одежду и, положив ее на плечи свои, пошли задом и покрыли наготу отца своего; лица их были обращены назад, и они не видели наготы отца своего». То есть они не только не критиковали, не только не смеялись, но даже не дерзнули посмотреть на Ноя, который спал в ненадлежащем виде.

Большинству современных людей, в том числе юным исполнителям и старшим вдохновителям того школьного капустника, с которого мы начали свой рассказ, наверное, поведение братьев покажется странным, а наказание, постигшее Хама, - проклятие его отца - несправедливым.
- Разве он не по делу критиковал отца? - возмутятся они. - За что его вообще наказывать? Мало того, что отец подавал сыну дурной пример, так еще и проклял его!
Но что толку восставать против духовных законов? Ведь наша антипатия их не отменит. Кому-то может показаться жестоким и несправедливым закон всемирного тяготения: дескать, он так мешает нашей самости, реализации нашей мечты летать. Но если такой бунтарь-свободомысл в знак протеста выпорхнет из окна, закон не отменится, а будет лишь трагически подтвержден.

Насколько же наши предки были духовно взрослее нас! Сейчас же сплошь и рядом видишь: маленький ребенок бьет родителей (в том числе по лицу!), а им и в голову не приходит наказать его хотя бы шлепком по попе. Как же! Это ведь жестокое обращение с ребенком! Пусть самовыражается, отважный малыш! А в некоторых глянцевых журналах договариваются до того, что родители не должны даже мимикой показывать свое неодобрение: это якобы нарушает детское право на спонтанность реакций.

Злословие же родителей стало теперь настолько обыденным, что непонятно, кто остался бы не проклятым, если бы вдруг начали действовать былые законы... Причем запрет злословить родителей абсолютно безоговорочный. Как бы ни оголялся Ной, что бы ни делали отец с матерью, дети не смеют их осуждать и насмехаться.

Почтительным было и традиционное отношение к учителям. Первоначально эту функцию вообще выполняло священство. Так называли духовных наставников в самых разных культурах. В процессе секуляризации жизни наряду с религиозными учебными заведениями появились светские школы. Учительство выделилось в особую профессию, но благоговейное отношение к наставникам детей и юношества сохранялось на протяжении многих веков. И лишь по мере распространения либерализма, когда чувство собственного достоинства стали отождествлять с непослушанием и своеволием, авторитет учителя пошатнулся. Ну, а с конца 60-х гг. XX в. его и вовсе начали целенаправленно разрушать. Важнейшей точкой отсчета явилась так называемая «парижская весна» 1968 г., ознаменовавшаяся массовыми студенческими беспорядками. Разбушевавшаяся молодежь протестовала против «буржуазного ханжества», требовала, чтобы на всех этажах студенческих общежитий стояли автоматы, выдающие презервативы, и возмущалась косностью преподавателей, которые дерзают поучать молодежь. А сегодня в странах Запада авторитет учителей пал так низко, что не только в университетах, но и в школах педагоги все чаще оказываются в положении жертв: их регулярно бьют, грабят и убивают. Всего несколько фактов. 14 ноября 1995 г. семнадцатилетний Джеймс Роуз, ученик школы Ричленд в г. Линквиль (штат Теннесси) застрелил учительницу и одноклассницу. Еще одна учительница получила ранения. 24 марта 1998 г. в г. Джонсборо (штат Арканзас) два ученика местной школы открыли стрельбу. Одна учительница убита. Недавние исследования показывают, что 20% школ США сообщают о фактах насилия в своих стенах. Во многих американских школах администрация даже вынуждена держать полицейских - они называются «команда Стоп» - для усмирения особо энергичных учеников. Учителя же ни себя, ни детей, подвергающихся нападению одноклассников, защитить не в состоянии. Слово учителя давно ничего не значит. Эффект может возыметь только грубая сила, которой учителя, по преимуществу женщины, не обладают. Впрочем, если бы и обладали, она бы им все равно не пригодилась, так как либеральные законы лишили педагогов права даже выгонять хулиганов из класса. Вот и приходится приглашать полицию, которой пока еще дозволяют (если она, конечно, поспеет вовремя!) ограждать взрослых от насилия детей. И ведь хватает у кого-то наглости называть это осатанение демократическими нормами, правами ребенка...

По-видимому, это интуитивно почувствовали выпускники школы, где побывал журналист Рома.
- Меня поразило, - сказал он, - как грамотно был срежиссирован прощальный вечер. Сначала объяснения учителям в любви, а потом - капустник.
- Почему «грамотно»? - спросили мы.
- Как почему? - удивился Рома. - Неужели вы не понимаете? После театральных сценок, в которых ребята пародировали учителей, - какие-то особенности их внешности, речи, походки, - объясняться им в любви было бы неуместным, фальшивым до неприличия. Да нет! - просто невозможным.

Татьяна Шишова, Ирина Медведева

Фотогалерея: