Титов застал Скачкова на башне закреплённой машины. Боец аккуратно протирал от грязи «фару-луну», чудом уцелевшую после обстрелов.

— Саня! — крикнул сержант. — Где Макей?
— У себя, — ответил механик, — телефонирует. Весь вечер матерится и на бойцов орёт. Тебя искал, но я доложил, что ты пошёл пароль уточнять. А то сам знаешь, если не так ответишь — то в ухо даст!
— Там замполит с бодуна помирает, а взять ему негде. Но жить будет, он ведь проспиртован, как Владимир Ильич Ленин. Я Герасимова видел, он на «пиджака» бочку катит. Жалуется, что офицер тупой как пробка, и не слушает дельных советов, потому как не по рангу мол.

Саня сел на «ребристый», освещаемый тенью луны и замолчал.

— Чего замолк? — спросил Титов, доставая из-за пазухи банку сгущёнки.
— Помнишь, Серёга, как разведчика в грудь снайпер снял? — спросил тихо Скачков.
— Ну и?
— Так вот. Как начнёт светать, за него мстить спецназ приедет.
— Как мстить? Чем мстить? Куда, блядь, мстить? — выругался в недоумении сержант. — Что, не хватило, что ли? Менты в плен попали, за них тоже мстить? Так тут вся война на мести к врагу, но мстить-то по уму нужно. Танками, самолётами, а не третьим взводом пехоты. Все знают, что там снайпер, и вчера все знали, и всё равно полезли. Пацанов погибших не вернёшь, а новых потерять — так завсегда. Мы ведь русские, да?
— Чего ты стонешь, как баба? — упрекнул Скачков. — Тебя кто сюда звал? Отказался бы там, на плацу, в части. Остался бы в казарме увольнения ждать. Снайпера всё равно мочить нужно. Ты вообще спасибо скажи, что этим делом спецназ займётся. Если бы не их погибший, то ты и я пошли бы гада выкуривать. А так — они только нашу «коробочку» просят. Ближе подвезти и пушкой пострелять, если понадобится.
— Считай, уговорил, — спокойным голосом сказал сержант, протянув банку молока другу.
— То есть ты даёшь добро отцам-командирам? — блеснул улыбкой Скачков.

Стоя на «ребристом» и допивая сгущенку, парни смотрели в ночное небо. Сколько раз глаза впивались в это звездное пространство, а чувство обыденности не возникало. Молчали оба, передавая банку из рук в руки, уже давно не обращая внимания на далёкие звуки боя.

— Что это? — спросил еле слышно Титов. — Слева от большой медведицы язык белый видишь?
— А я давно внимание обратил, — ответил механик, — вот только сам не знаю, что это. И спросить не у кого.

На ночном Грозненском небе виднелось небольшое пятно тусклого света. Будто кисть неизвестного художника начинала картину, но сломалась именно в этой точке. Или небо устало от бороздящих по нему бомб, мин и ракет. Протёрлось, как колено на старых джинсах, и готово порваться, ослепив нас яркими лучами декабрьского солнца. Это явление видели многие, но никто не знал, откуда оно взялось и куда исчезло.

— Спать пора, раз завтра снова война начнётся. — сказал уже с безразличием сержант.
— Может и не начнётся, — спрыгнул с машины механик.

Казалось, и не спали вовсе. Просыпаться научились резко, от одного лёгкого прикосновения к плечу, без слов и лишнего шума. На улице равномерно работал двигатель БТРа. На башне всё тот же значок: ВВ. Сумерки медленно рассеивались, и выдвигаться нужно было именно в этот момент. В самый крепкий сон, до первых лучей восходящего солнца.

Людей у Макеева в комнате Титов видел впервые. Более взрослые, может одни офицеры? — спрашивал себя сержант. Маскхалаты чистые, на головах тяжёлые сферы. Всего шестеро, но здоровые, сосредоточенные. Голоса басовитые, лица злые, каменные.

— Ну, показывай, лейтенант, где убитых нашли? — уткнулись мужчины в карту на столе взводного.
— Вот в этой точке, на кладбище, — пояснял взводный, — рядом перекрёсток дороги. Там пробегала их группа. Я двоих снял. Кто-то ведь должен был отход банды прикрывать. Может, как раз ваш клиент? Мои наблюдатели сняли пулемётчика с чердака. Дом разрушен, там на перекрёстке они снова палили, но не по нам. Мы отходили уже в тот момент.

— Так, — скомандовал тот же голос, — броню оставляем, идём пешком. Возьми своих ребят. Самых шустрых. Зачистим квадрат, действуем по обстановке. Если нас срисуют, сразу отходим. Вы по центру, но сзади. Мы по флангам, но спереди. Ясно?
— Ясно, — ответил взводный.

Шли тихо, насколько это было возможно. Тройка спецназа вдоль кладбища, пехота по обочине вдоль дороги. На правом фланге дворами частного сектора ещё трое. На перекрёстке по центру что-то лежит. Что-то чёрное и большое.

Два пленных милиционера. Оба мертвы, у чеченца выколоты глаза и нет ушей. У русского почему-то сняли берцы и отрезали нос.

Со стороны консервного завода в небо взлетела осветительная ракета. «Как вовремя, — упав в грязь лицом подумал Макеев». Оглядевшись назад, убедился, что остальные отреагировали также. Впереди боец спецназа присел на колено и машет рукой, подзывая к себе группу пехоты. Макеев, Бригадир, и Титов неуклюже подползли, больше опираясь на колени и локти, чем на подошвы своей обуви. Остальные заняли круговую оборону, слушая тишину, вглядываясь в медленно уходящую темноту.

— Видишь, стена как удачно упала? — спросил боец спецназа у взводного, — прямо на колодец канализации.

Макеев секунды шарил глазами, пытаясь различить между грудой мусора остаток стены и, наконец, заметил. Между асфальтом и стеной виднелась расщелина. Что-то мешало стене соприкасаться с дорогой. Когда бойцы подползли вплотную, то удивлению не было предела. Там кто-то установил домкрат.

— Так, пацаны. — шёпотом сказал тот же спец. — Теперь давайте вместе её аккуратно снимем с отверстия колодца. Только без шума.

С десяток рук схватились и напряглись, что есть сил, сдвигая кусок стены в сторону. Чёрное овальное окно освободилось от навеса. Рядом лежал металлический люк. Парни замерли, прислушиваясь, склонив головы к горловине, пытаясь уловить малейшее шевеление внутри колодца.

Боец спецназа нащупал лестницу и мягко, беззвучно, спустился вниз с ножом наготове. Секунды спустя донеслось глухое уханье ударов и негромкая команда, — одного ко мне! Наружу выволокли размякшее тело человека. Вслед за ним винтовку СВД. Оглушён, уже без зубов и с кляпом по самую глотку. На вытянутые руки, вдоль головы, ему затянули веревку. Так и тащили по двое, по земле, со скоростью ветра. По пути менялись. Отход прикрывал спецназ.

— Бригадир, мы языка взяли, — сбитым от усталости голосом довольно шептал Титов, — кому скажи — не поверят.

Сержант ввалился в блиндаж шумно, сверкая каплями пота на лбу. Глаза блестели как две новогодних игрушки на ёлке, и Скачков без труда распознал удачу в очередной опасной прогулке.

— Взяли, взяли мы эту суку, гада, снайпера, в общем, — взволнованно, во весь голос, кричал Серёга, разбудив даже молодых бойцов. — Я его сам тащил, прикинь, да?
— Один нёс? — недоверчиво взглянул Саня.
— Да не, нас много было. Мы менялись. Боевик в отключке был.
— Вот так и говори, герой.
— Э, ты что, мне не веришь, «механ»? Иди к Макееву и посмотри, снайпер и спецы там ещё. — Завтра пойду в первый взвод и ребятам расскажу, чем мы тут занимаемся. Булату интересно будет.
— В первом взводе своих героев хватает, — поднял указательный палец вверх Скачков, — так что отключай свою браваду вовремя. И от себя ничего не добавляй, а то в лоб получишь.

Фотогалерея: