#soviet_history

Ветер гулял по степи, беспорядочно бросая капли дождя в разные стороны. Он гудел в кронах деревьев, склоняя стволы берез почти до самой земли. В ночном небе не было видно ни луны, ни звезд - все было затянуто тучами. Каскады намокших полевых цветов и растений волнами перекатывались в степи от порывов ветра. Вода большими и быстрыми потоками рвалась вдоль колеи деревенской дороги, превращаясь в месиво из мокрой грязи, сена и прочего сора.

Треск грома резко раздался над степью, молния стрелой ударила куда-то в степь, осветив суровое и смертельно усталое лицо - морщинки бросали на него тени, словно это были сотни порезов; густые седые брови были нахмурены и почти соединялись на переносице, а воспаленные глаза не видели снов почти неделю; само лицо давно не знало бритвы и жесткая густая щетина покрывала бороду этого мужчины. Каска неуклюже сидела на голове и с каждым дуновением ветра чуть не слетала со своего места, еле-еле держась на ремешке. Старая форма солдата, с багровыми пятнами от крови на руках, давно износилась, а поверх нее была накинута шинель - дождевые капли скатывались до самых ее полов; через левое плечо была перекинута "трехлинейка", а за спиной висел рюкзак; к подошвам его сапогов комьями прилипала грязь, нога при каждом шаге увязала, и, вытаскивая ее, мужчина часто спотыкался.

Позади него шли двое с кое-как сколоченными носилками, на которых лежал их раненный товарищ - от дождя его накрыли плащом, от слабости и холода он озяб, и лицо его было бледнее луны, иногда показывавшейся за тучами. Вид несших носилки мужчин походил на вид впереди идущего - они хоть и были моложе его, но силы оставили всех. Который километр они шли с угрюмыми лицами и смотрели только под ноги, ничего не видя перед собой.

Последним шел красноармеец с тем же суровым видом. Автомат висел у него на животе, и расслабленные руки болтались на нем. Под каской виден был только длинный нос с горбинкой и густые усы, какие видел каждый на портрете Сталина. Не сложно было догадаться, что то был грузин. Он иногда посматривал по сторонам, часто поднимал голову вверх к небу, словно пытаясь что-то разглядеть в ночном небе. Холодный дождь хлестал его обгоревшее лицо.

Новый раскат грома. Лицо переднего снова осветилось. Вид старика, как-будто, стал еще жестче. Глаза на ходу закрывались, шаги стали машинальным движением - они несли своего хозяина вперед, не разбирая, куда идут. В который закрыв глаза, дед резко встрепенулся, мотнув головой, и пару раз дал подщёчину, чтобы разбудить себя.

Несколько недель назад они вместе со своей частью попали в окружение - частое явление в начале войны - с боем они несколько раз пытались выйти из него. В очередной раз идя в прорыв, они своими глазами видели смерть своего родного полка. Некоторым группам, в том числе и им, удалось уйти от верной смерти. Однако, когда они вышли из окружения, территория давно была занята немцами. Так приходилось жаркими днями под палящим июльским солнцем прятаться от врага в лесках и рощах, а ночью идти по открытой степи.

На горизонте были слышны одиночные удары, сотрясавшие землю. То была линия фронта, вдоль который и двигались пятеро красноармейцев. Они уже не знали, на чьей территории идут, и есть ли рядом населенный пункт. Еды у них оставалось только на завтрак, а патронов у них не было и вовсе. Дождь постепенно ослабевал, остался только ветер, гонявшийся в полях. Дорога была размытой и еле проходимой, совсем близко она переходила в поворот. Начали появляться одиночные деревья, вскоре переросшие в маленькую рощу. Акации склонялись над дорогой, образуя живую аллею.

Медленно идут бойцы, ветер им больше не мешал, тучи прошли, и между ветвями деревьев показалась луна, осветившая и дорогу, и степь, и рощу... Через несколько минут роща закончилась, и дорога проходила через спуск - глазам красноармейцев открылась широкая долина, простиравшаяся до самого горизонта; леса и степь сменяли друг друга, тихая река проходила по их границе. Ее изгиб становился шире, а за изгибом река уходила куда-то вдаль, становясь невидимой за холмом. На ближнем берегу стояли деревенские избы - покосившиеся изгороди, пастбища, деревья... Все до боли родное и знакомое каждому. Пара десятков домов и несколько улиц - нетронуты еще войной. Дорога вела прямо к селу.

Пройдя по средней улице, бойцы стучатся в первый попавшийся дом. Хозяйка в недоумении и с испуганными глазами впускает всех, и, осмотревшись, как бы не подняли шуму, последней закрывает дверь.

Четыре шинели в сенях, четыре пары сапог. Все, кроме "носильщиков" и хозяйки сидят за столом в гостиной, с ними уже хозяин дома - старый русский мужик - курит трубку, вместе с ним молчат и солдаты. На столе уж стоят стаканы и бутыль с водкой. Бойцы махнули сто "боевых", и снова воцарилась тишина в зале. Хозяйка и два парня возятся с раненым в соседней комнате. Проходит час, два... Хозяин расспрашивает бойцов о войне. Вскоре шум в соседней прекратился - молодые тихо входят и садятся за стол, один из вздыхает и нервно перебирает в руках пилотку: "Нету его больше... Пропал наш Саня..."; хозяйка со слезами выходит из той же комнаты, за не захлопнутой дверью показалось накрытое тело мертвого товарища. Молодой боец, потерявший друга, убрал ладонью накатившиеся слезы. Хозяин дома посмотрел на него, затянул трубку, и говорит: "Война войной, братцы. Кому, как ни вам это знать... У меня-то все пять сынков в добровольцы записались в первые же дни, когда эти звери на нашу Родину пришли... И вот, смотрите" - старик с дрожью в голосе указал слабой рукой на полку в углу комнаты - пять похоронок, и свечи под иконами. "Не по своей воле мы в этом мир приходим, и не по воле уходим из него... И неправильно это - дети должны хоронить своих родителей, а не наоборот"... Тишина продолжилась, без слов все встали из-за стола и пошли спать.

Глубокой ночью хозяин входит в гостиную - не спалось ему от сердечной боли. За столом он застал того самого хмурого красноармейца. "Чего не спишь, брат?" - спрашивает мужик. "А ведь это сынок мой был... Единственный... Не уберег" - со словами покатилась по морщинистой щеке слеза. Так вот встретили свое горе эти умудренные жизнью страдальцы. А ведь во всей стране таких были десятки тысяч, и трагедия была всенародной...

©

Фотогалерея: