МОЙ ДРУГ РАЗВЕДЧИК ЧЕРНОВ

Человек, о котором пишет Сергей Литовченко, в своей жизни успел сделать не так много, но и немало. Он честно служил, не раз рисковал жизнью и погиб во время одной из спецопераций. Он был хорошим парнем, Саша Чернов. Черный – так звали его боевые товарищи.
В начале 2000-х годов руководство контртеррористической операции в Чечне решило сковать действия членов бандформирований в горно-лесистой местности силами разведывательных подразделений и, прямо скажем, добилось определенных успехов. Но появилась другая проблема. Существующий режим контртеррористической операции (КТО) позволял большей части бандитов находиться дома, скрываясь под маской законопослушных граждан, а при необходимости выходить на «дело».
После передачи руководства КТО Федеральной службе безопасности Чечня условно была разделена на зоны ответственности между территориальными подразделениями спецназначения ФСБ России, которые, как правило, были откомандированы в республику на срок от 60 суток и более. Наше подразделение специального назначения базировалось в Н-ском районе Чечни. Основной целью было задержание членов бандподполья в населенных пунктах. Конечно, попутно решались и другие задачи: оперативное сопровождение, организация засад на путях вероятного передвижения бандгрупп и др. Наш уровень подготовки и оснащение прогрессировали, поэтому формы и методы борьбы с бандитизмом также совершенствовались.
На местах при отделах УФСБ по республике был свой оперативный состав, занимающийся вопросами поиска работы для «тяжелых» (так называли ребят из спецподразделений ФСБ из-за тяжести переносимой на себе экипировки). Опера искали для нас работу исправно, и недостатка в ней не было. Ежедневно проводилось очень много различных мероприятий, так что редко приходилось спать более четырех часов в сутки. Начальником нашего отдела на тот период был очень энергичный и волевой человек. Его энергия помогала нам бессонными ночами переносить продолжительные изнурительные спецмероприятия. Уважение он завоевал не только благодаря своему профессионализму, но и тем, что в критические моменты был всегда рядом с нами, а без нужды не вмешивался в нашу работу.
Количество командированных сотрудников не соответствовало объему решаемых задач, а район ответственности нашего подразделения был настолько большим, что практически всегда приходилось выполнять задачи вместе с приданными подразделениями, которые, как и мы, дислоцировались в данном районе. При выборе подразделения для совместной работы наш выбор пал на разведроту комендатуры района. Ребята в ней служили на контрактной основе. Служили долго и поэтому владели всеми необходимыми навыками и умениями, делая все со сноровкой и наверняка. Они хорошо знали свой район и неплохо ориентировались ночью. Это немаловажно, так как от дневной работы проку не было – у местных везде глаза и уши.
Разведчики – народ веселый, и плохое настроение у них могло быть, лишь когда отсутствовала работа, а на дворе стояли осенние дождливые дни. Мы всегда восхищались, как при таких условиях жизни и быта они сохраняли высокий боевой дух.
Среди таких неунывающих романтиков был и Саша Чернов, особенно выделяющийся среди остальных. Высокий, он слегка сутулился, как бы стесняясь своего роста, а может быть, от привычки ходить на боевые задачи пригнувшись. Его волевое лицо внушало какое-то особое доверие. Он следил за своей физической формой – его часто можно было увидеть бегающим на нашем спортивном пятачке либо играющим в волейбол. В роте ребята его называли Черный – производное от фамилии и еще, возможно, за смуглый цвет лица. Сашке было двадцать девять лет. Он всегда смотрел вперед, четко оценивал настоящее и строил планы на будущее. Лишь спустя какое-то время я понял, что это за человек. Как крепка и широка его человеческая суть.
Черного определили при нашей совместной работе в авангард. Таскал он с собой часто два ствола, один из них был бесшумный, а второй – «весло». Так разведчики называли снайперскую винтовку Драгунова из-за ее длины. Бежали дни, наша дружба и воинское братство крепли. На совместных операциях мы притерлись друг к другу.
14 ноября 2002 года проходила очередная проверка документов в одном из населенных пунктов. Проверку осуществляла комендатура района. У нас в этот день были по плану мероприятия оперативного сопровождения, и мы, «тяжелые», не участвовали в намеченной проверке.
Напоминало это мероприятие работу пчелиного роя. В центральной части села в школе развернули штаб по управлению силами и средствами, привлекаемыми для проверки.
Естественно, что бандиты были либо оповещены информаторами о проверке, либо, увидев клубы пыли от приближающейся колонны войск, разбежались или спрятались. Жители населенных пунктов Чечни по-разному относились к такого рода мероприятиям. Одни надевали маску безразличия, скрывая истинные чувства, другие избегали контакта, запершись в своих домах. Проверка шла обычным порядком, как вдруг на окраине села послышалась стрельба, по характеру которой можно было понять, что завязался бой.
Оказывается, случайно или по неосмотрительности, бандиты остались в селе. Они даже не предприняли попытку незаметно скрыться, были обнаружены и открыто заявили о себе огнем из стрелкового оружия. Столкновение произошло у большого П-образного жилого дома. Как выяснилось позже, его стены были толщиной в четыре кирпича. По всей вероятности, это здание неспроста было выбрано бандитами для обороны. К месту боя постепенно начали стягиваться разные подразделения. Взаимодействие между ними отсутствовало, и потому четкого управления не было. Блокирование дома и прилегающего участка с постройками не было организовано, наблюдение и выявление огневых точек бандитов не велось. «Духи» огрызались из окон и с крыши. В суматохе не сразу поняли, что огонь по подразделениям федеральных сил велся не только из дома, но и с тыла.
Стены дома, в котором укрылись бандиты, были крепкими, и огонь стрелкового оружия федеральных подразделений серьезного ущерба боевикам не причинял. К месту боя подтянули бронетранспортер, но и его 14,5-мм пулемет стены не брал. Тогда решили использовать огонь 30-мм пушки БТР-80 А. Его в срочном порядке вызвали к месту боя. Автоматическая 30-мм пушка «распаковала» стену непродолжительной очередью бронебойно-зажигательных снарядов. Так как снаряды были трассирующими, в доме вспыхнул пожар, и сквозь отверстия в стене и окна наружу повалил черный дым.
У массы людей в погонах, стихийно скопившихся в месте боя, мало-помалу начинал вырабатываться план дальнейших действий. Но мыслительный процесс командиров протекал крайне медленно. Не ускорила его и прилетевшая неизвестно откуда противотанковая граната РПГ, едва не угодившая в броню. При этом до сих пор оставалось неопределенным количество засевших в здании «духов».
В сложившейся ситуации разведчики комендатуры не стали ждать, когда же наконец «большой совет» разродится решением. Нашлись смельчаки, которые решили проникнуть в образовавшийся пролом в стене и уничтожить бандитов. Парни, прихватив из бронетранспортера защитные шлемы, направились к дому. Среди них были Черный и его напарник Док. Через некоторое время после недолгой перестрелки во внутреннем дворе Черный и Док неспешным шагом направились в сторону летней веранды, чтобы занять более выгодные позиции для дальнейших действий. Почему медленно и вяло? Неясно. По жестам и выражениям их лиц было понятно, что проделанной работой они довольны. Но, видимо, расслабились или поймали вкус победы, не завершив дело… Складывалось впечатление, что они находились в своем малом мире и их не беспокоили действия и события, происходящие вне этого мира. Вдруг неожиданно раздались выстрелы из глубины внутреннего двора. Сразу нельзя было понять откуда. «Дух» вел огонь из окон цокольного этажа снизу вверх. Бил наверняка, в упор. Ребят словно подкосило, они упали во дворе, но жизнь еще какое-то время не покидала их.
До позднего вечера бандиты огрызались огнем, стрельба велась с крыши и прилегающей территории. Тела ребят вытащили только под утро, когда все закончилось.
Александр Чернов погиб 14 ноября 2002 года при выполнении служебного задания в Чеченской республике.
ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ, что накануне своей последней спецоперации он написал письмо, которое я прочел уже после того злосчастного боя. Вот о чем он размышлял в то время: «…В декабре домой, куда пойти, не знаю. Пора семью заводить, но на квартиру не заработал. А если решусь поехать еще раз, то скорее всего не в комендатуру, а в войска. После первого контракта был уверен, что в Чечню ни ногой, а сейчас уже не знаю. Сюда тянет, но неохота быть простым контрактником или простым собровцем. Идеальный вариант, как вы. Ладно, прекращаю жаловаться…
…Очень жаль, что мы, наверное, больше не увидимся. В моей жизни, хотя я живу не очень долго, уже много прошло людей хороших, с которыми я общался совсем чуть-чуть. В основном мешало то, что они были выше меня по статусу-значимости. А быть назойливым стыдно».
Далеко уже та осень 2002 года. Хочется, чтобы общество и люди хранили в своей памяти имена погибших сынов России, а наши потомки не искажали картину недавних грозных событий. Вечная слава и светлая память погибшему другу!
Низкий поклон его родителям.

Фотогалерея: