ПОВСЕДНЕВНЫЙ ГЕРОЙ
Автор: Виктор Болтиков

Говорят, у каждого солдата — своя война. И пусть минуло уже больше десятка лет и многие вспоминают о тех драматических событиях как о давно залеченной ране, люди, для которых они стали строкой в биографии, вряд ли забудут их. Как помнит все бывший разведчик 503-го мотострелкового полка, а ныне сотрудник московского ОМОНа сержант милиции Иван Шкарапуд.
В конце сентября 1999 года 503-й гвардейский Фастовский ордена Ленина, Краснознаменный, орденов Суворова II степени и Богдана Хмельницкого II степени мотострелковый полк входил в Чеченскую республику. Впрочем «входил» — звучит, пожалуй, слишком торжественно: просто двигался длинной автоколонной со стороны Ингушетии. Нельзя сказать, что чеченцы встречали «гостей» цветами и хлебом-солью, нет, но и неприязни, не говоря уже об открытом недовольстве, не выказывали. Похоже, понимали люди: не завоеватели пришли, а защитники, готовые стать живым щитом между ними и бандитами, лишь бы не допустить кровавого беспредела.
Первые несколько недель выдались солнечными, теплыми, и только к концу октября начались затяжные дожди. Но что такое непогода для человека военного? Небольшое неудобство, не более. Главное — относительно спокойная обстановка, тем паче что за спиной осталась уже треть Чечни. Конечно же, никто не убаюкивал себя сказками о том, что так и будет впредь, но надежда на лучшее еще никогда не подрывала боеготовности.
Первой проверкой на профессионализм, а заодно и на прочность стал Бамут, в северной части которого разведчикам предстояло провести рейд по выявлению огневых точек бандитов — снайперов, минометных расчетов, словом, обеспечить необходимые условия для продвижения пехоты. Алгоритм задачи был прост: вычислить, в каком доме засел снайпер, короткими перебежками или ползком от укрытия к укрытию выйти к искомой точке, определить точные координаты и передать их командиру роты капитану Алексею Бурулеву. Ротный связывался по рации с артиллеристами, а «боги войны» накрывали нужный квадрат огнем.
Так это и выглядело в идеале, но, увы, не на практике. Мешало и нервировало все — хлюпающая грязь под ногами (а каково по ней ползать!), треск отрывающихся карманов у разгрузки, оставшейся, вероятно, еще с Первой мировой, не говоря уже о неумолкающем грохоте артиллерийской канонады над головой…
А тут — очередная вводная, на сей раз не совсем обычная. В одном из районов взбесился… танк с нашими опознавательными знаками на броне: то выстрелит в сторону «духов», то по своим, а то и вовсе в «молоко». На связь по рации экипаж не выходил, вот Шкарапуду с бойцами и поручили разобраться, что с ним происходит.
Осторожно подобравшись к боевой машине, разведчики убедились в правильности полученной информации: танк с периодичностью в пару минут лупил куда глаза глядят. Двигаться он не мог — левый трак перебило, но это-то как раз сейчас было неважно. Важно было остановить наводчика, пока он дров не наломал. Стараясь ничем не выдать своего присутствия, Иван максимально приблизился к танку и, выскочив на отрытую местность, со всех ног бросился к 40-тонному чудищу. Осталось преодолеть не больше двадцати метров, как сержант увидел, что его заметили и башня с орудием стала поворачиваться к нему смертоносным дулом. Ретироваться было уже поздно: размахивая руками и чертыхаясь, как это может делать только русский человек, Шкарапуд на бегу считал секунды до конца перезарядки. «Все, отвоевался», — мелькнула мысль, но в последнее мгновение танкист, к счастью, все-таки разглядел в прицел своего.
Оказалось, что танк напоролся на мощный «духовский» заряд: бандиты поставили две противотанковые мины одну над другой, и сильный взрыв оглушил экипаж — от удара механик-водитель потерял сознание, а контуженые наводчик и командир пришли к выводу, что попали в засаду под огонь гранатометов. Поэтому-то они и заняли «круговую оборону», стреляя в белый свет как в копеечку…
Новый день начался с новой задачи — разведчикам приказали выявить вероятные пути отхода боевиков из города. Сказано — сделано. Во время поиска Иван обнаружил радиостанцию Р-159 М с прикрепленным к ней «историком» — так спецы называют аппаратуру, предназначенную для засекречивания информации. Если бы «духи» нашли этот шифратор первыми, всей группировке пришлось бы менять секретные ключи, а значит, забыть на несколько дней о каких-либо активных действиях. Разумеется, нашли и виновника, но позднее. А Шкарапуда тогда поощрили шестидневным отпуском…
Провожал и напутствовал его начальник разведки майор Дмитрий Чайковский, авторитетный офицер, настоящий профессионал, толковый наставник, который, что называется, звезд с неба не хватал, а получал их заслуженно, по делам и благодаря своему боевому опыту (он воевал еще в первую кампанию) сберег жизни многих бойцов. Жалея людей на войне, он никогда не щадил их в учебе: частые и изнурительные марш-броски на 25 км, ночные тактические учения, в том числе и в горах, полевые выходы в любую погоду — таковыми были обычные будни тех парней, с которыми Чайковский собирался идти в разведку.
Его наука пригодилась им с первых дней пребывания в Чечне. И не просто пригодилась — стала жизненно важной. Даже после наступления холодов, выполняя сложные задачи, требующие недюжинной выносливости, сутками напролет находясь в довольно тяжелых погодных и бытовых условиях, которые человек неподготовленный посчитал бы тяготами и лишениями, разведчики чувствовали себя как рыба в воде.
В ноябре роту «летучих мышей» — так в кулуарах называли разведчиков — прикомандировали к танковому полку. Выражаясь языком приказа, в целях служебной необходимости. Танкистам действительно нужна была помощь. На окраине поселка Гехи стояла мечеть, которую боевики превратили в опорный пункт. Несколько залпов из башенных орудий — и на ее месте остались бы только дымящиеся руины, но разрушение культовых сооружений высшим командованием, мягко говоря, не приветствовалось. И вполне мотивированно: подобные акции настраивали против солдат мирное население. А бандиты прекрасно знали об этой ахиллесовой пяте в тактике группировки войск. Как только боевые машины приближались к мечети, они открывали огонь из РПГ. Причем, надо отдать им должное, стреляли довольно метко, подбив несколько танков. И обойти поселок стороной, оставив позади себя, в тылу, осиное гнездо бандитов, командир полка не мог. «Летучие мыши» батальонно-тактической группы 503-го полка решили эту проблему за два часа! Овладев селом, войска двинулись дальше — на Урус-Мартан.
В 1999-м этот город был одним из главных центров ваххабизма, а потому сдавать его без боя «духи» не собирались. Разведчики выяснили, что боевики превратили населенный пункт в настоящую крепость — с траншеями, блиндажами и ходами сообщения. Однако эту информацию, добытую потом и кровью (один из бойцов получил ранение), командование, к сожалению, не приняло во внимание.
На следующий день после 30-минутной артподготовки мотопехота при поддержке танков перешла в наступление. Классический вариант — излюбленный и эффектный прием кинорежиссеров-баталистов: бойцы выстроились в линию и пошли в атаку. Похоже, боевики тоже смотрели эти же фильмы: не торопились жать на спусковые крючки, подпускали поближе. И подпустили: осталось не более 200 метров до их позиций, когда они открыли огонь из всех стволов, которых, как и предупреждала разведка, хватало с лихвой. Атака захлебнулась.
Но наутро штурм возобновился. Правда, на сей раз артиллеристы потрудились на славу — казалось, что после такого обстрела выжить было практически невозможно. Пехота двинулась вперед. Разведчики «работали» на фланге. Однако и здесь, равно как и по всей линии обороны, бандиты были наготове: завязался бой. Спустя двадцать минут пришел приказ отступать, но теперь это было уже легче сказать, чем сделать: чтобы дать подразделению возможность отойти, следовало отвлечь противника. А как?
Отбежав в сторону, Иван открыл огонь из своего ПК. Расчет оказался верным: «духи» тут же обрушили свинцовый дождь на новую огневую точку, а тем временем разведчики укрылись в лесополосе. Вспоминая тот бой, Шкарапуд говорит, что, к его удивлению, страха не испытывал. Не боялся, что в него могут попасть, что может наступить на мину… Просто знал: чтобы выжить, надо постоянно двигаться. Чуть зазеваешься — нарвешься на пулю или осколок гранаты. Вот так и прыгал Иван, как сайгак по полю, из окопа в окоп, которые сохранились еще с прошлой кампании, с пулеметом в руках, обвешанный лентами и гранатами… Выжил чудом.
А рано утром со стороны Урус-Мартана к нашим позициям подъехали два открытых «газона». В кузовах находились люди, размахивающие плакатами с призывами к миру, российскими флагами и белыми тряпками. Как они миновали посты — уму непостижимо. Но когда автомашины остановились, «миротворцы» в мгновение ока заменили свой инвентарь на оружие и открыли огонь. Итог? Несколько человек погибло, более десяти раненых отправили в госпиталь, а боевиков и след простыл. Вылазка была настолько дерзкой, что в штабе до позднего вечера ломали голову над одним из главных вопросов русской истории: кто виноват? Стоит ли удивляться, что о наступлении не вспомнили…
Едва рассвело, как Ивана Шкарапуда и Максима Кириченко вызвал ротный. Не нужно было быть разведчиком, чтобы, бросив взгляд на командира, понять: хороших новостей нет. Зато был только что полученный приказ, выполнить который могли лишь камикадзе.
По замыслу командования двое-трое разведчиков должны были скрытно подобраться к позициям противника, а затем, отвлекая «духов», вызвать огонь на себя (Шкарапуд невольно испытал неприятное ощущение дежа вю, вспомнив о дне минувшем). Когда бандиты увязнут в перестрелке, две группы разведки зайдут с флангов и ворвутся в окопы, уничтожая все, что движется. В это же время по сигналу ракеты с фронта начнется наступление основных сил группировки.
Все было предельно ясно, кроме одного: есть ли у отвлекающей группы хоть один шанс выжить? Но приказы, как известно, не обсуждаются.
Артподготовку совместили с мощной дымовой завесой, что дало разведчикам небольшую фору. Передвигались бесшумно, как учили, и уже почти добрались до места, как прозвучали один за другим два выстрела. Второй угодил в цель — Иван рухнул от резкой боли в ноге. И почти сразу же на разведчиков обрушился шквал огня, да такой, что головы не поднимешь.
В старом окопе, до которого парни с трудом доползли, Иван осмотрел рану. То, что он увидел, не обнадежило его — на ноге живого места не было: наскоро не перевяжешь. А наши ждали от них активных действий. Что делать — вколол промедол и припал к пулемету. Дальше уже действовал по обычной схеме, механически: несколько очередей, перекат, смена позиции — снова огонь. И так — раз за разом. Минут через десять мелькнула мысль: а хватит ли патронов? Надо бы приберечь чуток на тот случай, если за ним первыми приползут «духи». Но первыми добрались «летучие мыши» во главе с командиром…
Уже после боя выяснится, что первая пуля снайпера тоже не миновала цели: она угодила в ручную гранату, лежащую в боковом кармане Шкарапуда. Запал обломило, корпус деформировало, но не разорвало. Разве не чудо?
Ну а дальше можно было и к цыганке не ходить — ждали Ивана и долгая дорога, и казенный дом: вертушкой перебросили сначала в Ханкалу, где сделали первую операцию, затем в Моздок, Ростов-на-Дону и, наконец, в госпиталь Новочеркасска.
И все? Конец войне — «своей войне» Шкарапуда? Оказалось, нет, не время еще было сбрасывать его со счетов. Спустя четыре месяца, проведенных на больничной койке, он, наотрез отказавшись от комиссования, вернулся в родную часть. Вспоминает, что последние пару недель страдал от бессонницы, мучаясь вопросом: как там братишки без него? А еще страшно хотелось вновь ощутить на своих плечах ставшие привычными погоны. Погоны защитника Отечества…

Фотогалерея: