Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ» | 16.09.2016 в 16:03
Задача выстоять. часть 1

Что заставляет мальчишек мечтать о военной форме, а потом, повзрослев связать свою судьбу с армией на долгие годы? Быть может, военная служба придает мужчине ощущение того, что ты нужен своей стране больше других, и лишь ты способен уберечь ее от врага. А у кого не захватывало дух при виде красоты воинского строя, от осознания мощи движущейся колонны боевой техники, от восхищения полетом истребителей, штурмовиков, ракетоносцев.

Профессия военного всегда была уважаема и почитаема на Руси. А Выборг где родился и рос Андрюшка Гущин, впрочем, как и все окрестности, был буквально напичкан воинскими частями, и хотя парнишка был из семьи рабочих, детство его в полном смысле прошло среди военных. Да и земля выборгская, Карельский перешеек напоминали о славной боевой истории, о подвигах, совершенных здесь в разное время защитниками Отечества.

Не случайно, уже где-то в классе 4-м Андрей решил стать офицером. Больше всего его завораживал вид пролетающих в небе истребителей. Он даже попытался спланировать первые шаги своей карьеры: сначала суворовское училище, затем - высшее летное. Так и шел к своей мечте, в школе лоботрясом не был, напротив, первый пионер в классе и председатель совета дружины, в первых рядах его приняли в комсомол, он - староста класса и командир отряда «Дзержинец», в общем, все детство на командных должностях. А увлечение спортом и авиамоделированием дополняли активную общественную жизнь.

Реальность внесла коррективы. С летным училищем не получилось - медкомиссия определила баротравму барабанных перепонок, и врачи закрыли парню дорогу в авиацию. Зато военком посоветовал: «Иди, Андрей, в Ленинградское общевойсковое - там все делают: и бегают, и стреляют, и с парашютом прыгают, и даже на самолетах летают. Там есть все: и танки, и пушки, и что только пожелаешь». В ЛенВОКУ имени С. М. Кирова было действительно все кроме парашютов и самолетов. Но этот пробел с лихвой восполнила морская пехота.

Это было так давно

1988 году строй офицеров 876-го отдельного десантно-штурмового батальона 61-й отдельной Киркенесской Краснознаменной бригады морской пехоты Краснознаменного Северного флота, в гарнизоне «черных беретов» СФ Спутник, пополнился выпускниками военных училищ, среди которых был лейтенант Гущин. Коллектив 1-й ДШР, которой командовал капитан Игорь Барсуков, славился своей сплоченностью. И хотя командный состав роты в этот год сильно обновился – вместе с Андреем в подразделение пришли взводный Сергей Шевцов и замполит роты Сергей Полонейчик, – старая гвардия, соблюдая традиции, тепло приняла пополнение. Напряженный ритм боевой учебы ДШБ захватил лейтенантов. Молодые офицеры втянулись в службу без проволочек: отлаженный за многие годы механизм работал без сбоев.

Лейтенант Гущин был рад, что попал в подразделение, где были возведены в культ порядок, дисциплина, высокая организация и ответственность за порученный участок работы. Здесь каждый делал свое дело, не считаясь со временем и личными интересами, и уже первый год службы принес массу ярких впечатлений.

- Незабываем, конечно же, был первый прыжок с парашютом, - вспоминает полковник Гущин. – Еще не до конца было понятно, правильно ли ты действуешь в воздухе, но эмоции просто разрывали грудь.

Итоги широкомасштабного тактического учения с боевой стрельбой и высадкой морского и воздушного тактического десанта определяли состоятельность каждого морского пехотинца – от простого стрелка до командира соединения. Далее - подготовка к первому в своей истории визиту иностранной военной делегации под руководством председателя комитета начальников штабов вооруженных сил США адмирала Уильяма Крау. Здесь морские пехотинцы были просто обязаны быть лучшими во вселенной. Только закончили с зарубежными «партнерами» - почти сразу на парад в Москву. Аж дух захватывало.

Но Андрей и в те годы о военной карьере рассуждал с лейтенантской непосредственностью.

- Это было так давно. Когда был взводным, мечтал стать командиром роты, наивно полагая, что служить станет полегче, - с юмором делится воспоминаниями Андрей Юрьевич. - Стал ротным – легче не стало. Наверное, лучше быть начальником штаба батальона (еще одна «собачья» должность), - смеется. - Ну а с НШ решил поступать в Военную академию имени М. В. Фрунзе - все командиры батальонов «академики», значит, и мне эту ступень предстоит пройти.

Однако случилось так, что командир бригады подполковник Борис Сокушев сам вызвал заместителя командира ДШБ капитана Гущина к себе в кабинет и предложил возглавить 874-й отдельный батальон морской пехоты. Такого развития событий Андрей Юрьевич не ожидал, но согласился, почти не раздумывая. На самом же деле расстаться с батальоном, в котором прослужил много лет, ему тогда так и не пришлось. На Кавказе вспыхнуло пламя.

«Добро пожаловать в ад» - именно такой баннер встречал войска на въезде в Грозный. Тогда в декабре 1994 года, в Спутнике даже не предполагали, что в Чечне разразится самая настоящая война. Практически сразу с подписанием указа президента Ельцина поступила команда о подготовке десантно-штурмового батальона к участию в операции по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики. Особых эмоций эта весть у «черных беретов» не вызвала, ведь объективной информации о том, что там творится, не было, а некоторые вообще надеялись, что все обойдется, как бывало и раньше, лишь проведением подготовки и боевого слаживания батальона. О кровопролитных боях и многочисленных потерях в войсках по телевизору не рассказывали и в газетах не писали. Замалчивали. А о характере и масштабе предстоящих задач в бригаде никто представления не имел, и личный состав усиленно готовился к грядущим действиям, представляя их скорее миротворческими.

Тем не менее недавно назначенному на должность комбата капитану Гущину была поставлена задача в период подготовки усилить командное звено ДШБ. Эта мера была вынужденной - на тот момент десантно-штурмовой батальон, которым командовал майор Юрий Семенов, был неукомплектован личным составом даже по меркам мирного времени. В часть спешно прибывало пополнение со всего флота: с кораблей, подводных лодок, из береговых частей, подразделений охраны и обеспечения. Подавляющее большинство этих парней хотя и были достойными ребятами, но автомат в руках держали в лучшем случае при принятии Военной присяги. Их следовало в кратчайший срок обучить хотя бы элементарным вещам. Офицеры батальона просто зашивались, и опыт Гущина был очень кстати.

Комбриг так и сказал:

- Андрей, давай иди, помогай готовить батальон, тем более он твой, родной.

В три недели ДШБ выполнил программу подготовки, рассчитанную на полгода, офицеры «пахали» без отдыха даже в новогодние праздники, а в Рождество, 7 января, в 17 часов в бригаде сыграли тревогу. Уже ночью батальон с аэродрома дальней авиации в Оленегорске начал перелет в Моздок. Капитану Гущину было приказано в этой командировке выполнять обязанности заместителя командира батальона.

4То, что творилось там, по сути, на прифронтовом аэродроме, поразило всех. Гул приземляющихся и взлетающих самолетов и вертолетов. Машины с ранеными, выложенные в ряд тела погибших. И фраза, которую приходилось слышать не раз: «Там ад…». Здесь впервые услышали настоящую правду. Между собранными наспех частями и подразделениями практически отсутствовало взаимодействие. Это было прямым результатом их преступной недоукомплектованности, что влекло за собой небывалые потери и не позволяло добиться успеха. Выход был найден путем создания сводных отрядов и полков, а впоследствии и привлечения к операции морской пехоты.

1-я десантно-штурмовая рота старшего лейтенанта Александра Шишлянникова из Моздока на «вертушках» сразу ушла в Грозный, основная колонна двинулась рано утром - всего около тридцати машин с одним «бронником» в охранении. Остальная техника бронегруппы как-то сразу вышла из строя.

На этом БТР и ехали командир 61-й ОБрМП подполковник Сокушев и командир 874-го ОБМП капитан Гущин, назначенный замкомбата в 876-й ОДШБ. Грязь на дороге непролазная. Чуть в горы к перевалу поднялись - туман, как молоко. Велся разговор ни о чем, мол, едем, черт знает куда, охранение – один БТР, что будем делать непонятно, мне вот-вот полковника должны присвоить, а у меня батальон без командира остался, нда… и так далее.

Спустились в низину. В первом же селении дорогу перегородила огромная похоронная процессия, вдоль колонны вытянулись «мирные» (?),бойцам дали команду не спешиваться, лишь выставили охранение. Вводный инструктаж был получен от тех, кто уже побывал в боях. Местные пацаны, да и взрослые, могли пробить топливные баки, обрезать шланги топливной или тормозной систем машин. Они действительно рвались подойти поближе и клянчили у невозмутимых, больше от страха перед неизвестностью, чем от безразличия, бойцов.

Благо ничего не произошло. Быть может потому, что над колонной ненадолго демонстративно подвис Ми-24, полностью увешанный оружием, а может потому, что на дальности визуального наблюдения еще пара таких же «вертушек» упрямо утюжила «зеленку».

В Грозном десантно-штурмовой батальон поначалу придали 276-му мотострелковому полку Уральского военного округа, которым командовал полковник Сергей Бунин. Уральцы входили в город одними из первых, были сильно измотаны в боях, но благодаря грамотному руководству смогли избежать таких серьезных потерь, которые выпали на долю других частей. По сути мотострелки из Екатеринбурга вводили морскую пехоту СФ в бой.

Сложно очутиться на войне и сразу почувствовать себя в ней комфортно. Не в плане того, что становишься безразличным к окружающей обстановке. Просто, проведя некоторое время в активных боях, буквально на грани гибели, не то что привыкаешь, скорее, начинаешь лучше чувствовать, именно чувствовать, откуда исходит наибольшая угроза. И инстинктивно действуешь в соответствии со сложившейся ситуацией. Порой и бровью не ведешь – «бумкнула» граната где-то, да и бог с ней, когда надо, вмиг занимаешь выгодную позицию – сейчас точно и до нас доберутся, и часто без стеснения прыгаешь буквально мордой в грязь – парни, пи…ц! Зато выиграл мгновение!

А у офицеров еще одна боль – пацаны. Кто видел их глаза перед первым боем, тот поймет. Гущин видел эти глаза, когда в разрушенном городе опасение и настороженность мальчишек, сменились страхом. А там действительно было страшно. Миномётные обстрелы, грохот разрывов. Пули щелкают по стене в нескольких метрах от тебя. Трупы на улице, наши подбитые танки без башен, с обгоревшими, торчащими из люков телами танкистов, сгоревшие до самого каркаса боевые машины пехоты и бронетранспортеры.
Но этот страх в определенной степени стал для ребят спасением, мобилизуя и дисциплинируя. Теперь, когда офицеры объясняли, как себя вести в боевых условиях, как передвигаться, искать укрытие, дважды повторять не приходилось, всё воспринималось с полуслова.

Сначала в город вошла 1-я рота. Она стала на блок-посты 276-го полка по Первомайской улице. В ночь с 10 на 11 января 3-я десантно-штурмовая рота, ею командовал старший лейтенант Евгений Чубриков, пошла брать Главпочтамт. Был бой, но наши ребята взяли его практически без потерь. Сказалась внезапность – боевики их не ждали! Потом ушла парашютно-десантная рота Олега Дьяченко. Гущин входил со 2-й ДШР старшего лейтенанта Виктора Шуляка.

На командно-наблюдательном пункте командир бригады (он был старшим оперативной группы) казалось даже обрадовался, увидев Гущина.

- Молодец, что приехал! Десантники дважды брали здание Совмина, дважды боевики их выбивали. Сейчас держатся, но понесли большие потери. Бери 2-ю роту и противотанковую батарею. Задача - выстоять двое суток.

Карта 1979 года выпуска. Сориентироваться по ней было почти невозможно - вокруг развалины, всё сожжено. Не видно ни номеров на стенах домов, ни названий улиц. Боеприпасов взяли столько, сколько можно унести. С наступлением сумерек в сопровождении проводника из мотострелков выдвинулись.

Какими путями вёл проводник отряд Гущина и Шуляка описать невозможно, и вряд ли кто-то из морпехов смог бы повторить тот маршрут. Где пешком, где перебежками, через улицы, подвалы и подземные переходы…

Наконец проводник махнул рукой, показав в зияющий чернотой пролом в стене:

- Вон там Совмин, вам туда, - и исчез.

Осмотрелись. Стены здания профтехучилища, под которым оказался отряд вдоль и поперёк изрешечены пулями, пустые оконные проёмы без рам, лестничные пролёты снесены. То там, то тут вспышки от выстрелов, крики на нашем и чеченском языках...

На грани

Разделились на группы по десять человек, и по очереди заскочили в пролом. Кругом лежали тела погибших солдат. Некоторые уже были сложены вдоль стены, кое-кто пока еще на открытом пространстве. Тут же встретились с десантниками. У них только что закончился бой. Из здания универмага, включенного в один с Совмином комплекс зданий, они выносили раненых. От их батальона осталось человек сорок пять. Одна сторона комплекса выходила на берег реки Сунжа, протекающей через центр Грозного. До дворца Дудаева было метров сто пятьдесят.

- О, морпехи пришли, - воскликнул кто-то из офицеров-десантников. – Сейчас разберемся. А пока помогайте выносить раненых.

Еще не закончили с ранеными, как снова грянул бой. Никакой сплошной линии фронта в классическом ее понимании не было, долбили с трёх сторон. Относительно свободной оставалась только одна улица, по которой ночью можно было подвозить боеприпасы и воду. Да и воду привозили пару термосов, и делили на всех. Каждому доставалось совсем понемногу.

- Морпехи, мы держим их от реки и моста, а вы давайте, через проломы во двор берите столовую. Они нам в спину от Совмина прут, из-под земли лезут, - просто в двух словах объяснил задачу зам командира десантной бригады.

Рота сразу попала в передрягу. Лишь только первые два взвода вошли в столовую Совмина, за ними обрушилась стена. С пятого до первого этажа сложились пролеты. Здание начало гореть. Парни оказались под огнем отрезанными от противотанковой батареи старшего лейтенанта Сергея Катышева и капитана Гущина, возглавлявшего отряд.
Десантники дали сапера. Он направленным взрывом проломил стену, и через проделанное отверстие ребята Шуляка под прикрытием остальных начали выбираться назад. Но боевики тогда еще контролировали ситуацию. Андрей сунулся во внутренний двор посмотреть, как отходит рота, и вдруг почти в упор прицельный выстрел из гранатомета. Расстояния-то маленькие, не более ста метров.

- Я своего связиста на землю повалил, сам сверху упал, - рассказывает Андрей Юрьевич. - Сильно повезло. Над нами было маленькое слуховое окно, граната задела козырек, изменила траекторию и влетела именно туда, там внутри и взорвалась! Если бы попала в стену рядом с нами, мы бы точно погибли.

Когда пыль рассеялась, Гущин потащил обалдевшего, ничего не понимающего радиотелефониста в подвал. Оттуда встречное движение и гвалт незнакомой речи. Без раздумий - очередь в темноту и гранату вдогонку.

- Все правильно, - одобрили позже десантники, - наших в подвале нет, а вот «духи» оттуда постоянно лезут.

Подвалы внизу были огромны. Используя их, боевики свободно перемещались, стараясь оказать поддержку силам извне. Не успели перевести дух, как большой отряд бандитов пошел в атаку через Сунжу, и с тыла - из Совмина по внутреннему дворику универмага открылся шквальный огонь.

Однако в первый день везло. Не было ни раненых, ни погибших (контузии как-то и за ранения не считали). Чтобы укрыться от обстрела, группа управления с Гущиным забежала в арку и залегла. Вход прикрывал пулеметный расчет ВДВ. Вдруг одна за другой прилетели две гранаты.

Все, кто лежал вдоль стенки, были контужены: пошла кровь из носа, из ушей. А пулемётчику-десантнику оторвало ноги. Бросились его вытаскивать. Вдруг над головой у бойца трассирующая очередь прошла!.. Парень присел ошарашенный, аж глаза горят в темноте.

- Живой? – Гущин рванул его на себя - увел с линии огня, - и остальным: назад! Во двор!

- Сразу после боя ко мне подошел офицер-десантник. «Промедол есть?» спрашивает, - продолжает рассказ Андрей Юрьевич. - У них он давно закончился. У меня было пять шприц-тюбиков. Отдал ему три, а два себе оставил на всякий случай
Фотогалерея:
Добавь эту новость в закладки: