Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ» | 13.07.2016 в 17:02
ВОИН В КРАСНОМ. «МОЖЕТ, НА БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК ВЫЙДЕМ И МЫ С ПОРТРЕТАМИ СЫНОВЕЙ…» Обращение Любови Васильевны Родионовой
Автор: Павел Евдокимов

Что-что, а героическая линия у нас не прерывалась никогда. В княжеский и царский период, в советское время и в последующие годы. Подвиг в Сирии офицера ССО Александра Прохоренко, который вызвал огонь на себя, погиб, но выполнил боевую задачу, — еще одно свидетельство этому.
В мае 2016 года исполнилось двадцать лет со дня гибели воина-пограничника Евгения Родионова, который отказался снять крест и принял смерть за Христа. Произошло это в чеченском Бамуте 23 мая 1996 года на праздник Вознесения. Как раз в тот день Жене исполнилось девятнадцать лет.
Его подвиг — пример того, как человек ставит во главу угла не деньги и различные материальные блага, а позитивную и высокую Идею. Точно также, осознанно, рискуют и жертвуют собой бойцы спецназа МО, ФСБ и МВД, один из них — погибший на днях в Дагестане подполковник «Альфы» Игорь Марьенков. У его жены на руках остались три маленькие дочки…
Очерк «Три дуба под Бамутом» Юрия Юрьева, посвященный Евгению Родионову, был опубликован в «Спецназе России» весной 1999 года. Вместе с другими публикациями на эту тему он вызвал большой общественный резонанс.
Первым обо всем этом в январе 1999 года рассказал журнал «Русский Дом» Александра Крутова. В феврале на страницах газеты «Завтра» вышла публикация «Русский мученик» Ю. Юрьева, который встретился, записал и творчески обработал рассказ Любови Васильевны, мамы Евгения.
В полном объеме, без больших сокращений, эта статья была напечатана «Спецназом России» под названием «Три дуба под Бамутом».
Вместе с Женей приняли смерть трое его товарищей — таких же молодых ребят, воинов-пограничников: Александр Железнов, Андрей Трусов и Игорь Яковлев. Посмертно они награждены орденами Мужества.

ПРОСЛАВЛЕН БОГОМ И ЛЮДЬМИ
Незадолго до одной из командировок в Чечню я встретился с бывшим сотрудником УКГБ по Чечено-Ингушской АССР. Он рассказал, как однажды ему и его коллегам «попалась» аналитическая разработка ЦРУ, в которой, среди прочего, говорилось: развал Советского Союза надо начинать, помимо республик Прибалтики, с Чечено-Ингушетии — самого слабого звена России. «Мы тогда посмеялись над спецами из Лэнгли, — усмехнулся мой собеседник, а потом, когда начались события в республике, призадумались…»
В Чечне случалось всякое: и то, чем можно было гордиться, и то, что позором легло на федеральный центр. Впрочем, война в период смутного времени не могла быть иной. Слишком далеко зашло тогда разложение государства и общества. И вдруг… история Евгения Родионова, как свет невечерний среди темени равнодушия и предательства национальных интересов.
Женя похоронен в Подмосковье, близ деревни Сатино-Русское поселения Щаповское, возле церкви Вознесения Христова. Это Подольский район. Сюда по велению сердца приезжают воины, прошедшие Чечню, Афганистан, приходят старики — ветераны Великой Отечественной, привозят детей — воспитанников воскресных школ, кадетов и скаутов из разных стран.
С места, где упокоился Женя, открывается захватывающий вид на леса и поля. «Люблю сюда приходить — здесь много неба, — говорит Любовь Васильевна. Но что будет с могилой, когда не станет меня? Неухоженная могила считается бесхозной, и туда подзахоранивают других».
Об этом чуть позже.
Его именем названы две средние школы. Первая — № 4 города Кузнецка. Соответствующее решение было принято 20 сентября 2009 года Законодательным Собранием Пензенской области.
Вторая школа, кадетская — в деревне Судино Ярославской области. Церемония присвоения прошла 26 мая 2015 года в присутствии мамы Евгения, главы Ростовского района, командования 5-го ПУЦ ФСБ России, кадетов и воспитанников военно-патриотического клуба «Десантник».
Однако же на Подольской земле, откуда призывался в армию Евгений Родионов, чиновники который год кряду не проявляют никакого интереса и участия. Школа в поселке Курилово, где Женя отучился с первого по десятый класс, остается безымянной. Казалось бы…
Как пример: все средние школы, связанные с погибшими сотрудниками Группы «Альфа», или носят их имена, или открыли мемориальные доски и развернули экспозиции.
В Курилово — иначе!
Вот уж действительно: «Несть пророка в отечестве своем».
Что ж, зато народ православный почитает воина-мученика Евгения в лике святых. Насильно ведь молиться не заставишь. И разнарядки тут не действуют. Об этом свидетельствуют памятные мероприятия, посвященные 20-летней годовщине гибели Евгения, которые в мае 2016 года прошли по всей стране.
Не забывают о Жене и в Чечне.
«Мое мнение о гибели солдата Родионова, которого убили бандиты, требуя изменить своей Вере, — это геройский поступок одного человека и подлая мерзость тех, кто его убил», — говорит глава республики Рамзан Кадыров.
Начавшись в «лихие» девяностые годы, почитание воина Евгения и и иже с ним жизнь свою за Веру и Отечество положивших могло сойти на нет, не будь в его основе реального жертвенного подвига. Однако оно с каждым годом идет по нарастающей линии.
Для того чтобы мир не перевернулся и страна наша устояла, не превратившись в «цивилизацию Шарли», нужны не просто какие-то скрепы — нужны духовные опоры и традиции. И одной из таких опор в условиях смутного времени, когда, казалось, рушилось все и вся, стал Евгений Родионов, православный паренек, духом оказавшийся тверже стали.
Очевидно, что Евгений уже прославлен Богом и людьми. Но чем и как все это время жила мама Жени? Об этом Любовь Васильевна написала в статье, которую в годовщину гибели Жени и его товарищей не опубликовало ни одно издание, получившее этот обжигающий материал.
И вот теперь «Спецназ России» и газета «Завтра» должны опубликовать его почти одновременно. Один за другим. Как и тогда… в 1999 году.
Да, статья жесткая, откровенная и одновременно сердечная, искренняя — какой, собственно, является сама Любовь Васильевна. Не всем она будет по душе… Факт! Мол, зачем это все, к чему? Однако, помятуя наши особые отношения, мы публикуем ее в том виде, как она есть, без каких-либо купюр и изъятий.
Она, мать, ничего не боится — как говорит, «отбоялась, страх оставила в горах». А еще, по ее словам, она хочет мира, примирения в России — и чтобы забота о могилах павших воинов не оставалась, как это происходит сейчас, уделом родственников и патриотов-энтузиастов из числа военных и гражданских.
…Будучи уже в армии, Женя прислал ей стихотворное поздравление:

Я тебе много счастья желаю,
Чтобы много ты лет прожила,
Чтоб всегда ты была молодая
И всегда чтоб со мною была.

Мать не перестает удивляться, сколько людских сердец затронула судьба ее сына: «Женя так мало успел при жизни. И так много после смерти».
Поклонный крест на трассе М4, в деревне Сатино-Русское — один из народных знаков почитания воина Евгения. Многие сигналят, проезжая мимо. А Любовь Васильевна, оглядываясь на прошедшие двадцать лет, говорит: «Все эти годы я стараюсь жить так, чтобы, когда мы встретимся с Женей в вечности, ему не было за меня стыдно».
Итак, письмо.
Письмо-обращение, письмо-исповедь.
Если не согласны — ну что ж! Но так сделайте то, что по силам… И чтобы вопросы, поднятые матерью Евгения, были со временем сняты. Она прошла такое, что очень многим вообще не по силам, а потому имеет моральное право называть вещи своими именами, а главное — просить за других.
За сохранение солдатских могил.
Чтобы не происходило так, как это описано в повести фронтовика Бориса Рыбакова «Неизвестный солдат» — и это еще, между прочим, лучший вариант, когда пробудившееся неравнодушие все-таки переламывает «образованную» дикость и «цивилизованное» варварство.

«НЕ УВЕРЕНА, ЧТО КТО-ТО НАПЕЧАТАЕТ»
23 мая 1996 года в селе Бамут (Чечня) был жестоко и зверски убит мой сын — рядовой пограничник Евгений Родионов и трое его сослуживцев. Убиты за то, что взятые в плен на границе Чечни и Ингушетии возле селения Галашки, ребята отказались перейти на сторону боевиков, принять Ислам и стать им братьями, чтобы вместе отстаивать независимость Чечни (Ичкерии).
Жене досталось особенно, он верующим был, всегда носил крестик на веревочке, не променял его даже на самодельные жетончики образца 1995-96 гг. Андрей Трусов, Игорь Яковлев, Саша Железнов рядом с Евгением остались верны воинской присяге, долгу солдатскому и покрестились все кровью.
Им было по девятнадцать.
Случилось это 23 мая, в день рождения сына. В случайности я не верю, просто жестокость Руслана Хайхороева и его боевиков, потрепанных Российскими войсками, не знала границ. И в присутствии ОБСЕ и группы по эксгумации он гордо рассказывал об этом, кичась тем, что он, бригадный генерал Бамутского полка, ломает любого, кто не хочет подчиниться. Или убивает. И чтобы я не испытывала судьбу, не приходила больше к нему, иначе меня ждет смерть.
Они праздновали победу. Сорокалетние мужики, прошедшие до этого не одну войну, гордились победой над 19-летними мальчишками, присланными из Калининграда не воевать, а сохранять мир. Гордились победой они недолго, их давно нет в живых, и погибли они не как воины Аллаха, а во внутренних бандитских разборках. Но беды принесли много. Бамут до сих пор не восстановлен.
Ребят держали в подвале разрушенного дома (жителей там не было давно), а убили на берегу реки Фортанга. Никогда не пойму, почему отдав сына живым, здоровым и порядочным, сама долгих девять месяцев искала его по всей Чечне, подвергалась побоям, унижениям и насилию.
Благодарю Бога, что помог найти мне (а не комиссии по розыску) братскую могилу, вернуть им честные имена (чтобы не отвечать за свои оплошности, ребят назвали дезертирами). Потом извинились, когда я приехала. А если бы не приехала, так и остались бы парни с клеймом «дезертир»? И как, интересно, жили бы те, кто бросил их в беде? Жили, смотрели бы в глаза своим детям, получали награды, звания? Ребята указом президента награждены орденами Мужества.
Я не хотела получать орден от Ельцина, убийцы и алкоголика. Но друзья Жени сказали, что это орден не мне, а сыну, надо получить.
Орден тихо вручили и… благополучно забыли.
Списали его, меня, всех матерей.
Бог позволил своими руками выкопать останки своего сына и других ребят, перевезти домой, похоронить. А через пять дней похоронить рядом его отца, не пережившего смерть сына. Ему было сорок семь лет.
И пошли годы…
Один за другим.
И, не выдержав боли, я рассказала правду, хотя бандитам поклялась молчать. Молчать о том, что заплачен выкуп (мной лично, за заложенную квартиру), что тела лежали незакопанными две недели — и чтобы в глазах мировых СМИ выглядеть прилично, а не шакалами, был Масхадовым издан приказ: обезображенные тела не выдавать. Поэтому так долго искала.

Продолжение читать – тут:
Фотогалерея:
Добавь эту новость в закладки: