|
Я, Мищенко Владимир Иванович, родился 7 июля 1923 года в городе Грозный. Там прошлое мое детство, а ...
ВОЗРОЖДЕНИЕ НРАВСТВЕННОСТИ! | 16.06.2016 в 15:48
Я, Мищенко Владимир Иванович, родился 7 июля 1923 года в городе Грозный. Там прошлое мое детство, а вот уже школьные годы и юношество я провел под Пятигорском, поселок Иноземцево Минераловодского района Ставропольского края. До войны работал на пятигорском мотороремонтном заводе, одновременно учился в вечерней школе.
22 июня 1941 года было воскресенье, я был дома. И поехал на электричке в Железноводск в минеральные ванны. Помылся, пошел на станцию, ехать домой в Иноземцево. В 12 часов дня как раз радио начали передавать новости. И объявил Молотов, что фашистская германия начала бомбить Брест, Минск, Киев. Мы не думали, что немцы нападут, был же договор. И когда они напали, мы были очень растеряны. Мы ждали нападения от англичан, но не от немцев. А они разорвали договор и напали. Предчувствие войны было. Из газет и радио чувствовалось, что обстановка была напряженная. А когда в газетах написали, что наше дело правое и мы победим, мы это запомнили сразу и всю войну мы думали только о победе. Даже когда отступали, мы никогда не сомневались в победе. Я пережил и горечь отступления, и радость победы. Но все равно мы верили. Когда началась война, я учился в 9 классе. Наш завод сразу перешел на выпуск военной продукции. Нам заменили станки. Мне поставили станок, на котором были формы двух авиабомб. Я работал формовщиком, формировал авиабомбы весом примерно 10-15 килограмм, две штуки на станке. Каждую минуту у нас выходило по две авиабомбы. Рядом стояла девушка, делала гранаты, у нее на станке было шесть «лимонок». Тогда был такой массовый патриотический порыв. Вся молодежь рвалась на фронт. многие ушли на фронт добровольно. В том числе и я. Тем более, что обстановка уже была напряженная, немцы уже летали над нашими городами. Летали самолеты, сбрасывали листовки, выбрасывали шпионов, диверсантов, чтобы вести антисоветскую борьбу. В военкомате нас отправили в Урюпинское военно-пехотное училище. Но доучиться нам не пришлось. Через два месяца нас посадили в поезд и отправили под Новороссийск. К этому моменту уже были взяты немцами Одесса, Севастополь и Новороссийск, и немцы рвались на Кавказ. Поэтому нас в срочном порядке отправили под Новороссийск с целью занять оборону и не допустить дальнейшего продвижения на Кавказ до Бакинских нефтепромыслов. Там мы и заняли оборону, стояли очень долго. Враг все время рвался на Кавказ, ежедневно было по 5-7 вражеских атак на наши позиции. Но мы стояли с помощью, конечно, авиации и артиллерии и береговой артиллерии Черноморского флота. Продолжительно отбивали все эти атаки. Оборону заняли по территории цементного завода, вырыли там траншеи, окопы, оборудовали себе огневые точки. Во время оккупации Новороссийска наши войска постоянно обстреливали город и порт, враг ни разу не смог воспользоваться этим портом. Там я получил первое боевое крещение и первое ранение в 103 курсантской-стрелковой бригаде. Это был Северо-Кавказский фронт. После госпиталя вернулся обратно в те же войска. И только в сентябре 1943 года город Новороссийск был взял нашими войсками. Я принимал участие в морском десанте. До этого нас очень много тренировали: вывозили в полном боевом обмундировании в море на 50-100 метров от берега, там сбрасывали, руки вверх с оружием, и выходили на берег, занимали оборону. Под Новороссийском стоял еще женский авиабатальон. Они базировались в Геленджике. И мы заметили, что каждую ночь эти «кукурузники» летали над нашими головами к Новороссийску. Прилетают к городу, немцы включают прожектора и начинают искать самолеты. Прожектора бьют очень высоко, ищут они их тоже высоко, а «кукурузники» летают низко и сбрасывают на прожектора маленькие бомбы, как раз такие я делал на заводе. А в то время я недоумевал как раз, зачем же такие маленькие бомбы, какой они вред могут немцам нанести, когда они на нас сбрасывали 300-500 килограммовые. А летчики там были девчата, и вот они вручную бросали эти бомбочки по прожекторам, тушили их все. А после этого появлялись наши бомбардировщики и бомбили огневые точки противника, которые выявили наши «кукурузники». Только потом мы узнали, что это женский батальон. Мы очень ими гордились. Не все они, конечно, возвращались, были и потери. Вылетят одним количеством, а вернется на одну-две меньше. Самое тяжелое было, когда брали Новороссийск. Часть войск высаживалась с катеров. Нам очень помогали моряки черноморского флота, артиллерия и авиация. Потому что Новороссийск был очень сильно укреплен, заминирован. Заминирована была не только суша, но и вся Новороссийская бухта, даже сетки под водой. Очень сложно было подступиться к городу, пришлось очень сильно обрабатывать нашей авиации береговую линию. Потом принимал участие при взятии города Керчь опять же в морском десанте, мы форсировали Керченский пролив и штурмом брали город. При взятии городов нам в помощь давали моряков – морская пехота – ребята, конечно, были смелые, ходили в атаку вместе с нами, но вместо традиционного нашего «Ура!» они кричали «Полундра!» Немцы их очень боялись: боялись выражения лица, глаз, черной формы, они страх наводили на немцев. Мы, конечно, с одной стороны ими гордились, а с другой стороны, было горько и обидно, что они погибали на фронте чаще, чем мы, пехотинцы. В бой они ходили в бескозырках и тельняшках, на наши убедительные просьбы одеть хотя бы каски, отвечали категорическим отказом. И это их губило. Первые годы войны немцы чувствовали себя очень вольготно. В бой летом всегда шли с засученными рукавами, выглядели бодро, здорово, вооружены до зубов, со зверским лицом. Идя в бой всегда строчили из автоматов перед собой по нашему переднему краю. Подогретые шнапсом, все время кричали «Рус, сдавайся!» Но наши бойцы крепко держали оборону. Но в первые годы у них было сильное преимущество. У наших солдат тогда была одна винтовка, две ручные гранаты, одна противотанковая и две бутылки зажигательной смеси – все вооружение. А они шли на нас - танки и до зубов вооруженные солдаты. Конечно, устоять было трудно, отбивались, как могли. Но силы были неравные, получали приказ, отступить на запасные позиции. Что мы, конечно, и делали. А вот когда настал уже 1943 год, были они разгромлены под Сталинградом и на Курской дуге, тогда обстановка резко изменилась. Наши войска получили новое и довольно мощное вооружение, пехота получила автоматы, которых у нас до этого не было, и пулеметы в достаточном количестве. И начали гнать немцев, уже они начали отступать и чаще сдавались в плен. Выглядели они жалко с опущенными головами, зато высоко поднятыми руками. Они кричали: «Гитлер капут!», просили пощады у наших солдат. С нашей стороны не было никаких расстрелов и пыток. Отправляли их в тыл на работы, они восстанавливали города, дороги. После окончания войны их отпустили всех домой. Когда находили убитого немца, в его сумке обычно были губная гармошка и памятка солдату Вермахта. В ней было сказано: «Ты – солдат Вермахта, убивай как можно больше русских, не останавливайся даже если перед тобой женщина, старик или ребенок. Этим ты спасешь свою жизнь и обеспечишь благополучие своей семьи и великой Германии!» Так моего отца они убили. Шли они везде убивали и грабили. С Украины даже чернозем вывозили эшелонами в Германию. В одной из атак прозвучала артиллерийская подготовка, закончилась залпом «катюши», красную ракету дали. Это означало, всем идти в бой. Я тогда командовал уже взводом. Соседи мои уже поднялись, вылезли из траншеи и пошли в бой. В этот момент немцы открыли огонь. Оказывается, огневые точки немцев не все были подавлены, и они открыли шквальный огонь, и пулеметный, и минометный. Мои бойцы прижались к стенкам траншеи и не идут в атаку. Что делать? Тогда я беру автомат и кричу: «Встать! За Родину, за Сталина!». Сам выскакиваю из окопа и пошел, они вынуждены были все выскочить и за мной пошли в атаку. Ну я задачу выполнил и меня в этом же бою, метров через 15-20 ранило. Бойцы пошли вперед, выполнили задачу. И вот слова «За Родину, за Сталина» оказались сильнее пули. За Сталина не пойти в бой было невозможно. Мы боялись этих слов, за невыполнение было суровое наказание вплоть до расстрела. Потом наш фронт преобразовали из Северо-Кавказского в состав Первого Украинского фронта. И мы начали освобождение Молдавии, Украины, Польши и Чехословакии. Помощь союзников была очень поздняя и малоэффективная. Они же высадились на крайнем западе, во Франции. И бомбили города совсем без цели. И планировали взять Берлин и объявить себя победителями. Тогда как раз и была команда взять Берлин раньше всех. Американцы поставляли нам «студебеккеры», самолеты и продовольствие, тушенку. Сильная техника у них была. Когда поступили «студебеккеры», наши заводы моментально переделали их под «катюши». С их появлением мы стали ездить по фронту. Это были быстрые и мощные машины, и самолеты были хорошие. Войну я закончил в Чехословакии, в городе Моравская Острава, там был последний бой. Этот город был очень мощно укреплен, это был промышленный центр Чехословакии: там были шахты, домны, фабрики, там как раз для немцев делали танки. Очень сильно он был укреплен, были доты, минные заграждения, там шли очень тяжелые бои. А задача перед нами стояла взять этот город и сохранить фабрики и заводы для народа. А ты попробуй сохрани, когда кругом по тебе стреляют. Вот мы и сохраняли, били иногда не там, где стоило бы, били только передний край. И, конечно, потеряли там много своих солдат. Если бы не этот приказ, мы бы разнесли город в пух и прах. Но приказ есть приказ. Пришлось выносить все это на своих плечах, терять своих боевых друзей напрасно. И я застрял в Чехословакии. Наши войска, I Украинский фронт, уже подошли к Берлину, а наша часть была в Чехословакии, там было очень большое скопление войск. Еще до города Моравская Острава мы вели ожесточенные бои. Немцы яростно сопротивлялись. В конце концов город был окружен нашими войсками и взят. Я там был ранен в пятый раз, это было 28 апреля 1945 года. Из нашего госпиталя меня отправили в стационарный госпиталь в Польшу, там я и встретил день победы. После лечения в госпитале в Польше меня направили в Западную Украину для борьбы с бандеровцами. Для нас это было очень неожиданно. Приехали туда, расквартировались. Там были деревни и города, где народ был очень плохо настроен к Советской власти и Красной армии. Много мужчин скрывалось в лесах, по Карпатам, их поддерживало местное население, их семьи. В основном они охотились на наших командиров. Если где-то встречали одиночного, нападали и расстреливали. Они считали, что мы – оккупанты, хотя на самом деле они были пособниками гитлеровцев. Вот я два года там с ними воевал. В открытый бой они не вступали, были малочисленные. Ловили их, не расстреливали, но сажали в тюрьму. Демобилизовался в 1948 году, вернулся домой. Дома встретила мать. Это были радость и горе вместе. Во время оккупации моего отца убили немцы, убили за то, что два его сына – я и мой старший брат Василий, летчик, 1915 года рождения, - были на фронте. Убили по доносу, конечно, соседей. Пять раз был ранен. Первое ранение было в ногу под Новороссийском. Было дважды ранение в груди. Пулевое - пуля вошла и вышла, и осколочное. Осколок вошел прямо по центру в позвоночник, миллиметра не дошел до костного мозга, а то бы остался там. Рука была перебита. Потом контузило меня в шею. Бой начался, мы спустились в подвал дома. И через подвал пролетел снаряд, через нашу комнаты во вторую и там разорвался. Но столько пыли от кирпичей наделал, что, когда бой кончился, я поднялся и ничего не вижу. Когда глаза были открыты, их запорошило. Я думал, что я ослеп сначала. Проморгался, ничего, вижу. Сзади только кровь текла, шея была разбита каким-то осколком. Был награжден Орденом Красной звезды. Поступило нам сообщение, что в городе Берест был штаб полка. Наши войска должны были взять этого город, захваченный немцами. А когда узнали, что там штаб полка, нам поручили разбить этот штаб. Я тогда командовал танковым десантом, у меня было три танка. Посадили бойцов с оружием на танки. В ночное время послали вперед саперов, чтобы они разгородили проволочное заграждение, мины убрали. Они все это сделали, и мы ворвались внезапно, окружили штаб, открыли огонь. Немцы выскочили в нижнем белье, начали отстреливаться и разбегаться. Штаб был разгромлен, что позволило нашим войскам взять этот город Берест. Хотя мы потеряли 5 человек убитыми и 10 ранеными. За выполнение задания всех отличившихся бойцов наградили медалями «За отвагу». А мне дали орден Красной звезды как командиру взвода. После пяти ранений и контузии, я уже не мог вернуться к работе на заводе, так как она была физически тяжелая, пришлось получать другую специальность. Я пошел учиться в Пятигорский техникум торговли. По распределению меня отправили сначала в Сыктывкар, а потом и в Ухту в 1952 году. Здесь уже женился, родилось двое дочерей. Сейчас у меня трое внуков и один правнук. Фронт я прошел от рядового солдата до командира взвода и роты. Два года я был рядовым, потом сержантом 42 и 43 годы, а 44-45 годы я уже командовал, сначала стрелковым взводом, а потом мотострелковой ротой. Там же на фронте я окончил курсы лейтенантов при 18-ой армии. Во взводе у меня были люди самых разных национальностей, и никогда никаких конфликтов не было. Все честно и добросовестно выполняли приказы. Мы, ветераны войны, хотим, чтобы вы, молодежь, были такими же глубоко патриотичными. Любите, горячо любите нашу родину и наш народ. Мы живем в богатой и великой стране, поэтому вам нужно умножать и защищать эти богатства. В мире еще много врагов, поэтому вам нужно в любую минуту быть готовыми встать на защиту нашей Родины. Будьте достойны своих предков! Учитесь, ведите здоровый образ жизни, будьте готовы к любым переменам и защищайте слабых. Беседовали: Евгений Грох и Алена Скляренко. город Ухта. #живыелегенды #ветераны #Ухта Фотогалерея:
Добавь эту новость в закладки:
Комментарии по новости:
|
Главное меню


