|
Я ВЕРНУЛСЯ С ТОГО СВЕТА – 2. Герой Советского Союза полковник КГБ Виталий Белюженко Полковник Витал...
Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ» | 11.06.2016 в 13:57
Я ВЕРНУЛСЯ С ТОГО СВЕТА – 2. Герой Советского Союза полковник КГБ Виталий Белюженко
Полковник Виталий Белюженко. Его имя не требует представления. Во всяком случае, людям, посвятившим себя военному ремеслу. Герой Советского Союза. Представитель славной плеяды выпускников легендарного КУОСа. Он один из первых наглотался пыли афганских дорог. И «отведал» душманских пуль. «РЕБЯТА, Я ВЕДЬ ПОКА ЕЩЁ ЖИВОЙ!» Утром, часов в семь, нас, раненых, стали загружать в прилетевший вертолет. Понесли к нему и меня. Несут, а я подсознательно чувствую, что что-то здесь не так, несут как-то неправильно. И вдруг начинаю понимать, что несут меня ногами вперед, как покойника. — Ребята, я ведь пока еще живой! Они молча повернули носилки головой к вертолету. И перед взлетом тоже молча, как-то торопливо прощались со мной. Прилетели мы в Кабул. Из «вертушки» меня перенесли в машину и отвезли в наше посольство. Там посмотрели и отказались взять: — Мы не справимся с таким тяжелым ранением. Повезли еще в какой-то госпиталь. Там меня тоже не взяли. Время близилось к полудню. Заморозка прошла, раненая нога болела невыносимо. Наконец, меня доставили в Кабульский военный госпиталь. Там я попал в руки советских врачей. Сначала появился один хирург, потом он куда-то ушел и вскоре возвратился с целой бригадой. Все по очереди осматривали мою рану и молча переглядывались между собой. Затем один из них, видимо, главный, говорит: — Ну что, товарищ майор, ногу придется отнимать. Но я, надеясь на свое здоровье, начал просить: — Я умоляю не делать этого! Сами понимаете, что за жизнь с одной ногой!.. — Это верно. Но может начаться гангрена. И тогда, сами понимаете… мы вас не спасем. — Доктор, мой организм не допустит никакой гангрены. Я это точно знаю. Он очень крепкий. Они снова переглянулись. И главный сказал: — Ну, если так, тогда другое дело. Попробуем сохранить вам ногу, — и бросил через плечо анестезиологу, — приготовьте маску… Пришел в себя я от очень сильной боли в колене. Оказывается, сверлили раненую ногу в колене, чтобы поставить бедро на растяжку. Поднял голову и спросил: — Что, еще не сделали? — но мне снова положили эфирную маску на лицо, и я куда-то провалился. Очнулся в палате. Смотрю, левая нога на растяжке. Стало быть, ее сохранили. Я лежу под капельницей. Поглядел на рану, а там воронка сантиметров пятнадцать в диаметре. В Афганистане в то время приближался религиозный праздник — день урожая. Помню, нас, раненых, предупредили, чтобы мы были особенно осторожны, так как весь младший медперсонал — сестры и няни — местные, и через них душманы могут устроить нам любой «сюрприз». Поэтому за мной ухаживали и охраняли наши ребята из «Каскада». Через несколько дней меня, от груди до пят запакованного в гипс, бортом отправили в Ташкент, в окружной военный госпиталь. С самолета принесли на носилках, поставили их в коридоре. Там я пролежал часа два. Оказалось, не было места. Госпиталь, как я потом узнал, был рассчитан на семьсот мест, а раненых там находилось значительно больше. Потом меня перенесли в хирургический кабинет, разрезали гипс, обработали рану и стали снова готовить устройство для растяжки моей пострадавшей кости. Мне стало интересно, как хирурги будут это делать. — Ну, дорогой майор, придется тебе сейчас немного потерпеть, — сказал ласково хирург. Взял он со сверкающего никелем подноса металлическую спицу длиной тридцать-сорок сантиметров, закрепил ее как сверло в электродрели, поднес к голени и быстро просверлил мыщелок. Затем отсоединил дрель, оба конца спицы загнул внутрь, потом присоединил к ней скобу, прикрепил к ней с помощью растяжек груз, который через блок оттягивал бедренную кость. На этой конструкции мне пришлось промучиться более сорока пяти суток — только на спине. Ни встать, ни перевернуться невозможно. Признаюсь, было жутко трудно лежать неподвижно. Хорошо, что в нашей офицерской палате находилось девять человек. Разговоры и книги, которые нам приносили, отвлекали от боли и неприятных мыслей. Особую радость доставляли друзья, участвовавшие со мной в том бою, в кишлаке Чарикар. Вместе со мной в отделении лежали никогда не унывающий Толя Машков из Томска и такой же балагур Женя Голуб из Брянска, оба «каскадовцы». Они часто приходили ко мне в палату. Мы вместе вспоминали подробности боя. Они-то и сообщили мне, что 20 октября под Кабулом, в горах попали в засаду и погибли командир группы капитан Пунтус и Юра Чичиков, работавшие до того в Брестском управлении безопасности, москвичи Володя Кузьмин и Саша Петрунин. Они остались прикрывать отход батальона и вели бой до последнего патрона. Только из Ташкентского окружного госпиталя я впервые написал письмо жене — Лиле. Сообщил ей, что все нормально, но душманы малость меня подранили. Сейчас врачи приводят меня в порядок… Сообщил ей телефон, по которому она может позвонить. Но приезжать запретил: зачем расстраиваться? После сорока пяти суток «растяжки» левой ноги меня снова запаковали в гипс от груди до пят и самолетом переправили в Москву, в госпиталь КГБ на Пехотной улице. Здесь мне пришлось еще более шести месяцев лежать в гипсе. И все это время, особенно длинными зимними ночами, вспоминал я все пережитое в том трудном бою, когда мы оказались в западне. Вспоминал подробности посекундно! И только здесь, уже в полной безопасности, мне впервые почему-то стало по-настоящему страшно. Должно быть, от этих воспоминаний в последующем мне снился много раз один и тот же сон. Будто я снова в Афганистане участвую в том бою. Вот делаю перебежку, жду выстрела снайпера в спину и всей кожей его чувствую. И каждый раз, так и не дождавшись выстрела, я просыпался в холодном поту. «СЛУЖУ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ!» В первых числах декабря я уже начал ходить с костылями, таская на себе этот гипсовый кокон, опираясь на правую ногу. И вот однажды, когда я возвратился после короткой прогулки по коридору и прилег на кровать, снова сам не знаю, почему вспомнил о том, как меня несли к вертолету ногами вперед. Эта мысль почему-то не выходила у меня из головы. В этот момент заходит в палату дежурная медсестра: — Виталий Степанович, с вами хочет поговорить генерал… ваш начальник. Беру телефонную трубку, докладываю: — Майор Белюженко слушает вас! Окончание читать – тут: Фотогалерея:
Добавь эту новость в закладки:
Комментарии по новости:
|
Главное меню






