Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ» | 03.06.2016 в 01:55
ЧЁРНЫЙ ПОЯС «АЛЬФЫ». Вице-президент «Альфы» полковник Василий Верещак

Кавалер ордена «За военные заслуги» полковник Василий Верещак – один их тех офицеров Группы «Альфа», кто не светится в прессе, хотя его авторитет среди спецназовского содружества и негосударственной системы безопасности не вызывает сомнений.

Вице-президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа», утвержденный в этой должности в конце апреля 2015 года. Руководитель Группы Компаний «Ангел», президент детского спортивного Клуба «Альфа-Будо».
Детищем полковника Верещака и его товарищей является ежегодный Турнир по каратэ среди детей младшего и среднего возраста на Переходящий Кубок Международной Ассоциации «Альфа».

РОДОМ ИЗ СТАВРОПОЛЯ
— Кто Ваши родители? Как проходило детство? Чем занимались, чем увлекались?
— Родился я в семье кадрового офицера в городе Ставрополь. Отец мой, Захар Ануфриевич, сирота — воспитывался в детдоме, был участником Великой Отечественной войны, награжден пятью боевыми орденами, участвовал в штурме Берлина, на военной службе — двадцать семь календарных лет. Мама, Елена Афанасьевна, из большой многодетной семьи, была портнихой.
Детство мое проходило в военных городках гарнизонов. Волею судьбы крайним местом службы отца опять стал Ставрополь. Отец рано умер — когда мне было всего двенадцать лет, но любовь к дисциплине, военной службе осталась у меня на всю жизнь. В детстве я мечтал быть летчиком. Поэтому увлекался различными видами спорта: гимнастика, легкая атлетика, акробатика. Очень хотел стать боксером.
— Почему Вы решили поступить именно в Ставропольское Высшее военное командное училище связи? Какие были запоминающиеся моменты, связанные с тем периодом?
— В Ставрополе было два военных училища: летное и связи. К сожалению, юношеской мечте быть военным летчиком не суждено было сбыться, так как медкомиссия обнаружила у меня дальнозоркость. Поэтому я стал военным связистом. Именно военным, потому что к тому времени окончательно понял: профессия военного — это мое призвание.
Четыре года училища… Двоякие воспоминания… С одной стороны — эти годы пролетели как один месяц. С другой стороны — это напряженная насыщенная событиями жизнь, которая не казалась мне рутиной. Наверное, отцовский жизненный пример помогал мне преодолевать все тяготы и лишения. И не только преодолевать, но и достигать определенных результатов. Учеба в училище, его я окончил нормально; спорт — к четвертому курсу я стал чемпионом училища по боксу, так сказать, реализовал свою юношескую мечту стать боксером;
— А для души?
— С ребятами мы создали ВИА училища, в котором я играл на ударных инструментах, причем репетировать приходилось ночами в сушилке «тыхенько-тыхенько». Я даже пытался повторить работу знаменитого ударника Яна Пэйса из Deep Purple. В общем, жизнь была насыщенной. Со многими соучениками-сослуживцами до сих пор поддерживаю отношения. Периодически встречаемся в Ставрополе, так сказать, в alma mater.

СЕМИПАЛАТИНСК. ПОЛИГОН
— Служба на Семипалатинском ядерном испытательном полигоне 12-го Главного управления Министерства обороны СССР — командир взвода 121-го отдельного батальона связи. В чем заключалась служба?
— На полигон попал по распределению. Ветераны нашей части встретили меня расхожей на полигоне фразой: «Вот, еще один смертник приехал». Часть, в которую я прибыл служить, осуществляла обеспечение связью проведения ядерных испытаний. Командиром взвода я стал по истечении некоторого времени, а в начале — начальник отдельной радиостанции Р-102 (единственная в части лейтенантская должность). Но… уже через два года мой взвод по результатам итоговых проверок стал лучшим взводом части, а затем и всего полигона.
Три года службы на полигоне в Семипалатинске, увиденные последствия испытаний ядерного оружия сделали меня ярым борцом за мир. Они научили бережно относиться к человеческой, да и к любой другой, жизни на Земле.
Вы, наверное, слышали, что из себя представляет жизнь в закрытых гарнизонах. Чтобы «не скиснуть» во внеслужебное время, я попытался создать рок-группу, но эта затея не увенчалась успехом. Однако в спорте удалось кое-чего достичь: организовал и тренировал секцию по боксу, выступал за сборную полигона, выполнил норму кандидата в мастера спорта по боксу. К сожалению, из-за загруженности по службе не удалось выполнить норму мастера спорта.
— Как складывалась Ваша дальнейшая работа в Службе специального контроля того же 12-го ГУ МО СССР? Расскажите о ней, в чем она заключалась, чем занимались?
— Перевод в Москву был не случаен. Во-первых, как уже было сказано, я был командиром отличного взвода. Во-вторых, служба на полигоне — это служба в экстремальных условиях, которые предполагают обязательную ротацию. В-третьих, некоторая доля везенья… В общем, службу я продолжил в Службе специального контроля (ССК) — уникальной, я бы сказал, структуре 12-го ГУ МО СССР, занимающейся контролем за теми самыми испытаниями на всем Земном шаре.
В начале по специальности — начальник отделения узла связи ССК МО. Кстати, в ССК МО я впервые узнал, что значит руководить коллективом, в составе которого наряду с солдатами-срочниками и прапорщиками работают женщины. Должен Вам сказать, может это показаться нескромным, но и с этой задачей я справился — за четыре года в моем подразделении не было ни одного происшествия и грубого нарушения воинской дисциплины.
Потом — заказывающее управление ССК МО по разработке специального вооружения и техники.

КАРАТЭ С НУЛЯ
— Давайте вернемся к теме спорта…
— Занимаясь боксом, я был ярым противником каратэ, которое в конце 1970-х, начале 1980-х пробивало себе дорогу на просторах Советского Союза. Можно сказать, под давлением друзей сходил на тренировку последователя великого Мацутацы Ояма (стиль кио-кусинкай) и убедился в эффективности каратэ как вида единоборств.
С 1979 года начал заниматься каратэ с нуля. Первый учитель — Кутырев Юрий. Затем был переведен в инструкторскую группу под руководством Касьянова Тадеуша Рафаиловича (школа Сэнэ). По этой школе выполнил нормы и получил белый, красный, коричневый пояса. Принимал участие в соревнованиях по каратэ Московского военного гарнизона и округа.
Уже в 1983 году я организовал и тренировал группу занятий по каратэ для офицеров ССК МО и их детей. Скажу, забегая вперед: эту группу-секцию я лично тренировал двадцать семь лет. За вычетом трех с половиной лет служебной командировки на Кубу. На Кубе, кстати, я тренировал детей сотрудников нашего посольства — секция была около шестидесяти человек.
— Какие Ваши достижения в каратэ?
— После возвращения из командировки в 1991 году я стал победителем Всесоюзного турнира по рукопашному бою в Тольятти, причем в возрасте тридцати шести лет — самый старый участник турнира. В Клубе «Будо» под руководством Стёпина Романа Петровича получил черный пояс по каратэ. Ну, это так — к слову. Со спортом не расстаюсь и по сей день.

СОБЕСЕДОВАНИЕ В ГРУППЕ «А»
— В январе 1992 года Вы были зачислены в Группу «А» Главного управления охраны (ГОУ) России. Чем был обусловлен такой резкий поворот? И что Вы знали о Группе «А» на тот момент?
— Начну издалека. Как я уже сказал, тренировал группу по каратэ, которая сначала состояла из офицеров ССК МО и их детей. Но затем ко мне стали приходить офицеры из других частей. В частности, в начале 1990-х в группе стали заниматься несколько десантников и пограничников. Как впоследствии оказалось, это были сотрудники «Альфы», которые, так сказать, присматривались ко мне. Естественно, на тот момент я ничего не знал и не слышал о Группе «А».
И вот, в начале 1991 года от одного из этих офицеров поступило предложение перейти служить в Группу «А» инструктором по рукопашному бою, что меня крайне удивило и озадачило. Я был приглашен на собеседование к Головатову Михаилу Васильевичу — в то время командиру Группы «А». Честно говоря, на тот момент, возможно в силу некоторой консервативности взглядов, у меня не возникло жгучего желания коренным образом изменить свою судьбу. Но, взвесив все «за» и «против», я дал согласие на перевод.
— Что все-таки подвигло Вас на это решение? Какими соображениями Вы руководствовались?
— Основными решающими аргументами в пользу этого решения, думаю, было несколько обстоятельств. Убедительная и содержательная беседа с Головатовым: он предложил мне не только выполнять обязанности инструктора по рукопашному бою, но и создать систему подготовки сотрудников Группы «А» по рукопашному бою.
Также свою роль сыграла сама атмосфера взаимоотношений в Группе «А», я бы сказал, не поддающиеся формулировке отдельные нюансы этой атмосферы, сотрудники, которых мне удалось увидеть и с ними познакомиться.
Кроме того, в ССК МО, где-то на уровне подсознания, было какое-то чувство неудовлетворенности тем, чем занимаюсь. Какая-то раздвоенность — основная служба, вечерами каратэ, из-за службы не удалось принять участие в первенстве Европы по каратэ. А в Группе «А» вырисовывалась перспектива соединить управленческие штабные знания с методической и практической подготовкой в области единоборств при создании системы подготовки сотрудников легендарной Группы «А».
В общем, «загорелся», потом почти «потух», так как проверка моей личности в соответствующих органах шла долго, но… в январе 1992 года свершилось, и судьба моя коренным образом изменилась.

ВХОЖДЕНИЕ В СПЕЦНАЗ
— Как проходило Ваше вхождение в боевой коллектив?
— Прямо Вам скажу, становление мое как сотрудника Группы «А» проходило, мягко говоря, не просто. Посудите сами, в элитное подразделение с жесткой системой отбора приходит рукопашник из Минобороны (немой вопрос: что, в ФСБ перевелись рукопашники?), причем каратист. Ко мне сразу же стали подходить «старожилы» и говорить, что каратэ не подходит для сотрудников Группы.
Поэтому первое, с чего я начал, это общение с опытными сотрудниками боевых подразделений, участвовавших во многих разноплановых спецоперациях. На основе этого опыта и создавалась система подготовки по рукопашному бою, которая с некоторыми уточнениями существует в Группе «А» и по сей день. Ее по праву можно считать плодом коллективного труда.
Конечно, внедрение системы проходило не совсем гладко. Сотрудники боевых подразделений Группы «А» — народ горячий, амбициозный. Первые же периодические тестирования сотрудников по рукопашному бою принесли много травм, а это снижение боевой готовности подразделения. Естественно, первым, на кого посмотрели косо, — это инструктор по рукопашному бою.
Зайцев Геннадий Николаевич — командир Группы «А», сменивший Головатова, так прямо и сказал мне: что-то, мол, в Вашей системе подготовки недоработано, раз она «выкашивает сотрудников». Мне был дан последний шанс доказать свою состоятельность как методиста-практика рукопашного боя спецподразделения, я бы сказал, эксклюзивного назначения.
— Можно представить Ваше состояние, мысли…
— В электронике, в связи есть такое понятие «методика поиска неисправности сложной аппаратуры». Суть методики — поблочный анализ электронной системы на предмет выявления причин отказа аппаратуры с последующим их последовательным исключением. Вот я, бывший технарь, и стал преломлять свои системотехнические знания к сложившейся ситуации.
— Каким образом?
— В ходе боевой подготовки я стал анализировать созданную систему подготовки по рукопашному бою и отлаживать ее поблочно: активный тренировочный процесс с жестким контролем посещаемости, методика подготовки, скрупулезная отработка индивидуальной техники, групповых действий. Ну, и так далее.

Окончание читать – тут:
Фотогалерея:
Добавь эту новость в закладки: